Прошло еще немного времени, и выросли из мглы ярко освещенные отблеском пламени могучие строения. Клубы дыма, извергавшиеся из заводских труб, смешивались с дымкой, струившейся в вышине. Поезд замедлил ход возле станции, и с каждым мгновением громаднее становились заводские корпуса. В широких окнах мелькали красноватые снопы пламени, причудливые, как плывущие по небу облака, на которых тоже, казалось, пылал красноватый отблеск.
Шагая по широким улицам незнакомого города, Надеждин вспоминал наставления Ефремова, советовавшего сразу же с вокзала поехать на Старый механический. Сначала, дескать, надо пришвартоваться к положенному месту, а потом уж заняться осмотром Ленинграда; все равно за несколько часов ничего не увидишь, спешка тут не годится.
Надеждин так и поступил, как советовал Ефремов: не задерживаясь в центре, он сразу сел в трамвай, идущий к заставе.
И вот снова поднялся к небу лес высоких труб, вьются клубы синевато-черного дыма над окраинными улицами, над проходными воротами ярко горят красные буквы: «Старый механический».
Отсюда, из этих ворот, выходят советские тракторы, чтобы подымать целину на бескрайнем просторе отчизны. Придет день — и он, Надеждин, станет причастен к этому деянию. Кто знает, может быть, и его газетные корреспонденции помогут строителям…
Не сразу получил Надеждин пропуск на завод и не меньше часа потерял он, пока добрался до тракторной мастерской. Как назло, он пришел в самое неподходящее время.
В тот день приехало в мастерскую несколько корреспондентов центральных и ленинградских газет, и Афонин устал от долгих разговоров с ними. Только закончит беседу с одним, тотчас появляется другой, которому нужно подобрать героя для очередного очерка.
Надеждин сел на крайний стул, стоявший возле двери, а впереди было еще два корреспондента, требовавших от секретаря партбюро все новых и новых материалов.
В комнату вошел высокий молодой человек с ясными веселыми глазами и шрамом на верхней губе.
— Ты скоро освободишься? — спросил он секретаря.
— Вот только закончу беседу с корреспондентами — и буду в твоем распоряжении, товарищ Мезенцов.
Мезенцов сел возле печки, рядом с Надеждиным, и медленно начал мешать кочергой горящие угли.
Но вот Афонин попрощался наконец с корреспондентами, поднялся из-за стола и, кивнув головой Надеждину, спросил:
— А вы по какому делу, товарищ?
Надеждин чувствовал, что появление журналистов становится не очень приятным секретарю бюро, и молча протянул ему свое удостоверение.
— И вы — корреспондент! — с огорчением воскликнул Афонин. — Поверите ли, вы сегодня — уже шестой. То, бывает, по целым месяцам никто не заглядывает, а сегодня нашествие какое-то, право. Ну что же с вами поделаешь, спрашивайте скорее, а то мы торопимся: нас с товарищем Мезенцовым вызывают в райком.
— Я не спешу, — спокойно ответил Надеждин, глядя на собеседника маленькими, внимательными глазами.
— Но я тороплюсь, товарищ… — Афонин еще раз посмотрел на корреспондентское удостоверение и громко сказал: — товарищ Надеждин…
— Вот и хорошо. Я вас сегодня долго не задержу.
— Сегодня? — удивился Афонин. — Что же, вы думаете растянуть нашу беседу на несколько дней?
Мезенцов перестал помешивать угли в печке и с интересом прислушался к словам журналиста.
— Совершенно правильно, — сказал Надеждин. — Наша беседа долго продлится. Я думаю, что мы и в несколько месяцев не уложимся.
Афонин вздохнул.
— Простите, товарищ Надеждин, но впервые встречаю такого дотошного человека. У меня терпенья не хватит. Болтать не люблю.
— Сам я виноват, — спохватился Надеждин. — Это вы меня сбили своим насмешливым тоном, а я невольно стал вам вторить. Я же к вам не на время приехал…
Афонин и Мезенцов удивленно переглянулись.
— Ничего не поделаешь, придется с самого начала все объяснить. Я не затем приехал, чтобы с лету писать заметки. Мне поручено долго пробыть на заводе.
— Вот это уже другое дело, — повеселел Афонин. — Москвичей мы любим и дорогим гостям всегда рады. А я-то думал, что вы тоже пришли у меня интервью брать. Что ж, в таком случае сегодня разговор закончим. Завтра воскресенье, и у вас полная возможность погулять по городу. А в понедельник утречком приезжайте. Я вас передам товарищу Мезенцову, вы у него все нужные материалы и получите. Ему, как говорится, и карты в руки, он мой заместитель. Где вы остановились?
— Пока еще нигде.
— С гостиницами у нас легко.
— Мне бы хотелось поселиться поближе к заводу. Если возле завода живешь, чаще с рабочими встречаешься. Мне ведь не машины нужны, а люди.
— Есть у нас при заводе общежитие для приезжающих, да не знаю, устроит ли вас? Комната человек на десять, матрасики, прямо скажем, жесткие, подушки блином, требовательному человеку не понравится.
— Мне везде хорошо. За столько-то лет по Руси пошатался немало.
— Что ж, в бюро пропусков вам укажут, как пройти к общежитию. А послезавтра к нам заходите.
Сколько забот у Аграфены Игнатьевны, сколько тревог.