— Как хорошо, что ты у нас поживешь! Мне даже обидно было: ты — научный работник, с тобой интересно обменяться мнениями, вместе сходить в театр или в концерт, а встретиться не удается.
Ася повинилась, что действительно редко навещала тетку и ее семью.
— Тетя Груня написала нам, что ты с мужем расходишься, — сказала Таня в трамвае. — Мама очень тебя жалела, а я порадовалась.
Темные глаза Тани доверчиво блестели, пухлые вишневые губы были плотно сжаты, и вся она — высокая, тоненькая, очень уверенная в своей рассудительности — казалась такой доброй, что Ася ласково привлекла ее к себе и спросила:
— Чему же тут радоваться? Ведь Беркутов был моим первым мужем, и такой удар нелегко перенести.
— А разве плохо быть свободной?
— Мне трудно и потому, что мы с ним вместе работаем. В одном институте. Вот и придется часто встречаться, разговаривать. С бывшим мужем это не так-то легко.
— Все обойдется, — тотчас ответила Таня. Она привыкла быстро решать трудные вопросы, и жизнь казалась ей легкой и простой. — Главное — самой не делать глупостей, а уж любое препятствие можно преодолеть. Нужно только верить в себя, в свою силу, остальное приложится.
«А вот хотелось бы мне знать, как ты поступишь, если у тебя в жизни случится несчастье?» — подумала Ася.
Трамвай уже дошел до Старого механического, и дальше нужно было идти пешком: здесь конечная остановка заставского маршрута.
Не сделали они и двух шагов, как Ася обратила внимание на высокого парня, в холодный, ненастный день разгуливавшего без шапки. Его светлые волосы были расчесаны на пробор, загорелое лицо с плотно сжатыми губами обличало волю, и походка — уверенная, легкая, словно земля пружинила под его ногами.
Увидев Таню и ее спутницу, он выпрямился, и тотчас Ася уловила потеплевший взгляд его глаз. Недружелюбно посмотрев на Асю, парень бросился к ее спутнице.
— Татьяна Дмитриевна, — громко, словно испуганно, закричал он, — я уже у вас дома был, но никого не застал.
Таня строго посмотрела на него и неприветливо сказала:
— Забыла вас предупредить, Поталин, что сегодня заниматься с вами не смогу, — ко мне двоюродная сестра приехала.
Поталин еще раз посмотрел на Асю, понял, что это и есть родственница Тани Игнатьевой, и повеселел. Он тотчас выхватил чемоданчик из рук Тани и радостно сказал:
— Вот и хорошо, что я вас встретил! По крайней мере вещи помогу донести.
— Нам и самим не тяжело…
— Что вы, что вы! — Поталин, очевидно, опасался, что ему не разрешат сопровождать Таню. — Мне так приятно хоть чем-нибудь вам помочь.
Поталин распрощался с Таней возле маленького дома в Безымянном переулке, еще раз поблагодарил за то, что она позволила ему донести вещи, и медленно пошел обратно.
— Кто он такой? — спросила Ася, когда они вошли в дом.
— Мой ученик. Нам, комсомольцам, дали задание ликвидировать неграмотность, вот я с ним и занимаюсь.
— Поспорить готова, что этот малограмотный товарищ с обожанием смотрит на тебя.
— Глупости, просто уважает меня за то, что я хорошо с ним занимаюсь.
— Серьезно говоришь?
— Я шутить не люблю.
На том разговор о Поталине был закончен.
Разобрав вещи, умывшись с дороги и напившись чаю, Ася робко спросила:
— Ты сегодня занята?
— Весь день могу тебе посвятить.
— Вот хорошо-то… Тогда поедем вместе со мной в институт. Мне одной как-то неловко. Вдруг с Беркутовым встречусь? Как тогда быть?
— А имеет ли смысл являться туда в праздничный день? — спросила рассудительная Таня.
— В институте всегда в праздники бывает дежурный. Вот у него я и расспрошу о тамошних новостях. А уж завтра явлюсь на работу, зная все…
— И о Беркутове?
— Может быть, и о Беркутове…
В институтском вестибюле никого не было, кроме дежурного по зданию — подслеповатого бородача.
Несмотря на свой довольно преклонный возраст, он любил поговорить с хорошенькими женщинами, и к Асе относился особенно сердечно.
— Какими судьбами? — спросил он. — То вас, Анна Тимофеевна, и в будний день не было видно, а нынче в праздник явились.
— Дело у меня срочное.
— А с супругом-то вашим горе какое, — сообщил словоохотливый старик. — Говорят, в больницу увезли.
Не ответив, Ася переглянулась с Таней и с замирающим сердцем начала подниматься по лестнице.
— Ничего не понимаю, — шепнула она двоюродной сестре.
— Товарищ Прозоровская! — кричал огромный мужчина в зеленой кепке с наушниками, стоявший на верхней площадке. Ася вздрогнула: она узнала Дронова. Впервые грозный директор института удостоил ее вниманием.
— Здравствуйте, Алексей Порфирьевич, — робко сказала она, быстро взбежав наверх. — Не думала, что вы сегодня в институте.
— Я тут последнее время днюю и ночую… А вы из отпуска вернулись?
— Сегодня из Москвы приехала.
— Значит, вы не в курсе наших институтских новостей?
— Нет, — ответила Ася, с удивлением глядя на Дронова. Сегодня он выглядел иначе, чем обычно: борода подстрижена и расчесана, очки в огромной роговой оправе заменены пенсне, да и взгляд его вовсе не грозный.
— А я хотел вас предупредить, товарищ Прозоровская. Ваш муж говорил мне, что вы с ним поссорились, даже уйти от него хотели.
— Я подала в загс заявление о разводе, — несмело ответила Ася.