Рена слушала, как Тьери и его бабушка обменивались новостями о его сёстрах, которые были на несколько зим старше. Но вскоре на девушку навалилась усталость, Рена пыталась вести себя вежливо, не зевать, но одного желания оказалось мало. Наконец Тьери заметил, что ей нехорошо, и улыбнулся:
– Эй, вот-вот прилетит сонный мотылек.
– Ах, конечно, вы же устали с дороги. Давайте посмотрим, где вас устроить. – Бабушка Каринжа нахмурилась. – Аистёнок совсем малыш, он прекрасно разместится в тёплой кухне.
Руки согласно кивнул.
– А вам, ребята, я оставлю большую комнату, – продолжила хозяйка, обращаясь к Рене и Тьери. – Сейчас принесу постель…
Рена не стала возражать и помогла перенести одеяла. Каринжа пожелала им спокойной ночи, и Тьери с Реной устроились каждый на своём коврике неподалёку друг от друга.
– Спи спокойно, Рена, – сказал Тьери.
– Пусть тебе никогда не придётся дышать водой, – ответила Рена, радуясь, что не забыла это пожелание.
На мгновение их глаза встретились, и Рена снова почувствовала возникшую между ними связь. Один-два вдоха они молча смотрели друг на друга, не отводя глаз. Но вот Тьери отвернулся и накрыл светящихся животных чёрными колпаками. Сразу стемнело, и лишь снаружи пробивалось слабое серебристое мерцание. Рена уставилась в потолок и слушала, как Тьери раздевается и укладывается на циновку. Она стянула через голову тунику, сложила её и в нижнем белье забралась под одеяло.
Странное это было ощущение – лежать так близко друг к другу. Рена не спала, прислушиваясь к малейшим звукам, которые издавал Тьери. Интересно, чувствовал ли он то же самое? Представлял ли он, каково это – прикасаться к ней, ощутить её прикосновение? Ей нравилось слушать его дыхание. Медленно опустив руку на коврик, Рена потянулась к Тьери, чтобы быть немного ближе к нему.
На половине пути её рука вдруг коснулась чего-то, и Рена испуганно вздрогнула. Его рука! Он сделал то же самое. Их пальцы переплелись, и её сердце забилось сильнее.
Оба молчали. Но вскоре они позволили рукам протянуться дальше. Наконец, Тьери сполз со своего коврика, и его тёплое тело в одних ночных шортах оказалось совсем близко. Рена чувствовала его дыхание, ощущала лёгкие движения его губ на своей коже, словно касания крыльев бабочки. Рена позволила своим рукам скользить по его плечам.
Тьери поцеловал её, их губы слились в тёплом и нежном поцелуе. Рена вся светилась, а тело обрело особую чувствительность. Они долго целовались, но если бы Рене показалось достаточным, они бы, наверное, уснули, прижавшись друг к другу. Но поцелуи оказались такими приятными, что Рена не хотела останавливаться.
Тьери это заметил. Его поцелуи стали более глубокими, дразнящими.
Рена задышала коротко и часто. Она жаждала его. Прямо сейчас, полностью и без остатка.
Тьери колебался совсем недолго, потом тоже принял решение – как быть с ней и с этой ночью.
Как он смог так точно узнать, что она чувствует, чего хочет? «Может быть, он всё понял, потому что давно научился общаться без слов», – мелькнула в голове Рены мысль. Тьери умел слушать всеми органами чувств.
Тогда она перестала думать, остались только чувства.
У Аликс возникло ощущение, что за ней наблюдают. Как будто кто-то буравил взглядом её затылок. Но когда она оборачивалась, за спиной никого не было. Безумие какое-то!
«Не понимаю, что здесь происходит», – думала она. Постепенно она точно поняла: смерть Эннобара связана не только с полулюдьми. Не исключено, что в этом замешаны и люди. Возможно, даже обитатели Скального замка.
Аликс решила не отмахиваться от подсказок интуиции. Она с большей осторожностью, чем обычно, шла к комнатам, где должна была состояться беседа с Корвусом и Эдорасом, новыми делегатами Гильдии Воздуха. Аликс не очень-то хотелось разговаривать с Корвусом после того, как она с ним повздорила. Но из разговора с ним она надеялась узнать что-то важное. Рождённые в Гильдии Воздуха обладали острым взглядом и хорошей памятью.
Эдорас в вежливом поклоне открыл перед ней дверь. Это был худой мужчина средних лет с нездоровой кожей, но приветливой улыбкой. Он поспешил за ней, принес чашку кайорала и кресло, сплетённое из травы. Они с Корвусом только что поели, со стола ещё не убрали остатки роскошной трапезы. Корвус удовлетворённо откинулся на спинку кресла. Он потягивал какой-то напиток и молча смотрел на Аликс.
На столе стояла миска с перезрелыми фруктами. Аликс незаметно отодвинулась чуть дальше – она терпеть не могла приторно сладкие запахи.
Один из Советников, похоже, оказался заядлым коллекционером. Повсюду стояли статуи, стены увешаны картинами. Аликс узнала статую работы Саркисяна, одного из самых известных художников Дареша. Корвус заметил, как она смотрела на неё.
– Моя любимая статуя – изображение Гибра Джала в молодости, – сказал он, наблюдая за ней.
