– Нет-нет, комнату не трогали. Все потому, что Сара умерла молодой, и это стало потрясением. Возможно, реставрировали мебель и красили стены, но ничего больше. Идем!
Томас вылетел из гостиной так стремительно, что едва не сбил Кассандру, подошедшую к дверям.
– Боже правый! Что происходит?
– Мы разгадали послание! Сокровище Остер оставил в комнате Сары. Разрешите? – Лора подождала, пока Кассандра их пропустит, но уже потеряла Томаса из виду. – Не проводите нас?
Комната Сары находилась в левом крыле второго этажа. Раньше в правом крыле располагались гостевые спальни, в которых теперь ночевали хозяева. Там сделали современный ремонт, добавили всяких интересных новинок, например умный дом. Левое крыло решили оставить почти что в первозданном виде, чтобы почтить память рода Беверли. И если другие спальни также подвергались ремонту в прошлом веке и позапрошлом, так как там жили, например, дедушка и бабушка Томаса, то спальню Сары и правда не трогали. Кроме нее, в семье все жили долго и умирали от старости. Поэтому ее историю почитали и передавали из поколения в поколение, несмотря на всю трагичность.
Ведущая на второй этаж лестница приятно поскрипывала, как будто каждая ступенька хотела что-то сказать. «Здравствуйте!» или, может быть, «Не пора ли вам домой?». Лоре даже стало стыдно за то, что они вот-вот вторгнутся в покои Сары, хотя девушка и прожила в этом доме чуть меньше года. Стоило только войти в комнату, как к ним присоединился недовольный Генри:
– Что вы здесь делаете? В комнату Сары можно входить только прислуге, и то раз в месяц!
– Пап, прости. Остер написал, что оставил сокровище в нашем поместье, в комнате Сары. Он не думал, что она умрет так рано, хотел сделать для нее еще один квест. Но припозднился на двести пятьдесят лет.
– Какой еще квест, Томми? Ты с ума сошел? Комнату реставрировали, даже половицы перебирали. Тут ничего нет!
– Вы уверены? – спросила Лора и оглядела спальню. Все было выполнено в пастельных тонах: розовом, бежевом, персиковом. Двуспальная кровать с балдахином, кресло у окна, комод с вазой, платяной шкаф, небольшой ковер и портрет самой Сары. В отличие от остальных вещей в комнате, он казался нетронутым. Краски со временем потускнели, кое-где даже стерлись черты лица. Но портрет все равно передавал красоту девушки. И хотя раньше людей на портретах значительно приукрашивали, Сара выглядела вполне естественно. Лора ранее не видела этого портрета, хотя в музеях были портреты Остера с семьей и изображения маленькой Сары. Да, Лора увидела то, чего не должна была видеть, но в каком-то хорошем смысле, новом и неожиданно приятном. – Если все реставрировали, почему не трогали портрет?
– Так было написано в завещании Сэмюэля. Ему казалось, что в портрете сохранилась частичка души Сары. Он велел никому не трогать портрет, пока тот окончательно не испортится. Тогда его можно будет сжечь. Кто знает людей того времени и их предрассудки. Рассказывали, что он приходил сюда разговаривать с портретом.
– Значит, Остер нас обманул? Или сокровища уже забрали до нас? Все потратили до нас?
Кассандра подошла к Томасу и постаралась его приобнять:
– Томми, ты уже совсем себя извел. Забудь о сокровищах! Конечно, их могли потратить. Прошло больше двух столетий! Мы справимся и без них, слышишь?
И каким помешанным ни выглядел Томас, Лора могла его понять. История Остера была трагичной, история Генри была по-своему печальной. И ей хотелось помочь им обоим.
– Вы говорите, что не трогали только картину, а что за ней? Стены ведь перекрашивали?
– Лора, я понимаю, что вы делаете это из благих побуждений, но давайте остановимся на этом. Томми совсем на себя не похож. Спасибо всем вам. Я провожу вас к выходу.
Слова Кассандры задели Лору за живое. Она не могла уйти, не доведя начатое до конца. Пройдя такой путь – сдать назад? Это было совсем не в ее стиле. Но тут Генри внезапно ответил на вопросы Лоры:
– Стены красили, картину снимали. Если вам так угодно, то я уберу ее. За ней ничего нет.
Генри прошел в комнату и на самом деле снял картину со стены. Он аккуратно положил ее на заправленную покрывалом кровать, так аккуратно, будто это была вовсе не картина, а сама Сара. Видимо, семейные предрассудки, или лучше будет их назвать традиции, никак нельзя было нарушать, даже невольно. После чего он подошел к стене и провел по ней рукой.
– Видите? Все перекрашено. Последний раз ремонт делали лет десять назад.
Лора подошла к стене и машинально постучала по ней в том месте, где висела картина. Раз-два-три, она вела кулак все правее, пока звук не изменился на глухой. И если сначала все в комнате смотрели на нее с непониманием, то сейчас застыли от удивления и буквально пооткрывали рты.
– Да мало ли что там могло быть! Мы не будем ломать стену. Даже не думайте, – предупредила Кассандра, но было поздно, Томас уже сорвался за молотком. – Томми! Томми, стой!
Мать пыталась остановить его словесно и последовала за сыном из комнаты.
