– О, да. В детстве я приглашал друзей и устраивал целые квесты. Правда, это было довольно редко. Родители боялись, что ребята испортят что-нибудь антикварное. Хотя ни я, ни мои друзья ни разу ничего не разбили. Но годам к тринадцати мне все это изрядно надоело. Там не сиди, тут не стой, это не трогай, здесь не бегай. Я был рад, что меня отправляли учиться в закрытый пансион, а летом за границу. Но свой дом я все равно очень люблю.
Далее они оказались в широком холле, в конце которого виднелась белая резная дверь до потолка, двустворчатая и очень широкая. Не было сомнений, что ведет она в самую красивую комнату в поместье.
Обшивка бального зала и правда восхищала: сверху стелились панели из зеркала, которые почти образовывали единое полотно. Лишь черные разводы внутри зеркал говорили о том, насколько они старинные. Ниже стекол, примерно на метр от пола, стены были обшиты позолоченными панелями из меди или латуни. Лора сразу же смогла представить, как по паркету плыли пары, а в конце зала на небольшой сцене сидели музыканты. Шорох платьев, стук каблуков… Для кого-то на таких вечерах решалась вся дальнейшая жизнь. Возможно, так было и с Сарой Остер, и именно здесь она встретила Сэмюэля Беверли.
Окна в зале была занавешены, поэтому Томас включил свет в той части зала, где вошедшие стояли.
Все замерли в ожидании, пока Лора открывала дневник. Им пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть в зеркале с пятнами отражение страниц. Но увиденное удивило всех не меньше убранства бального зала.
– Офигеть! – воскликнул первым Рори.
Лора искренне улыбнулась: в этот момент она была по-настоящему счастлива. Ее догадка оказалась верной.
– Уже делаю фото! – сказала Сэнди и начала снимать, поспевая за тем, как Лора переворачивала страницы.
– Вы уверены, что вы библиотекарь, мисс Картленд? – спросил Томас, и Лора зарделась еще больше.
– Лично я уже не очень в этом уверен, – ответил за нее Стивен.
Когда фотографии были сделаны, вся команда вернулась в первую гостиную. Теперь они могли приступить к расшифровке дневника.
Без лишних слов и промедлений все вернулись к своим фрагментам дневника.
– Ничего себе! У меня тут… – начал было Рори, но его перебил Стивен.
– Дружище, давай по порядку. Нет смысла вырывать фразы из контекста. Лучше перепроверь все как следует.
Рори молча согласился и решил перепроверить перевод. В любом случае тот у него получился не литературным, так как он использовал начальную форму слов.
Когда все завершили перевод, было решено прочитать его строчка за строчкой. Но с этим не заладилось и у Сэнди:
– «Дитя мое, я хотеть дать дар тебе и всем отрокам…» Так, тут что-то не то, минутку.
– Не хочу показаться вредной отличницей, но дайте, пожалуйста, свои переводы мне. Состряпаю из них единый текст.
Никто не стал спорить с Лорой. Только Томми начал наматывать круги по гостиной, не находя себе места.
Это заняло у Лоры еще пятнадцать минут, которые показались всем несколькими часами. На улице было пасмурно, и поэтому складывалось такое впечатление, что Саффолк Грин давно поглотила темнота.
– Готово! – наконец сказала Лора. Для нее этот процесс оказался настоящей медитацией, и Лора даже не осознавала, что происходит. Настолько увлеченной она могла быть, только если дело шло о книгах и рукописях.
– Что там? – спросил ее Томас, который, как показалось Лоре, всего за четверть часа постарел лет на пять.
– «Дети мои. Я хотел бы завещать всем вам и вашим детям самое дорогое сокровище, которое есть у Остеров. Живите в согласии, мире и любви и ни за что не меняйте добродетель на деньги. Вы в первую очередь должны оставаться людьми. Делайте то, что любите, занимайтесь благими делами. Поддерживайте друг друга, а также обездоленных и тех, кому повезло меньше, чем вам. Слушайте себя и держитесь здравого смысла. Ходите на мессу каждое воскресенье и прививайте наши традиции своим детям. Любовь – ключ ко всем замкам, даже самым ржавым. Дарите друг другу тепло и никогда в себе не сомневайтесь. Идите до конца и верьте в свои мечты, даже если они и кажутся абсурдными. Вы – мое наследие, и я не мог бы просить у Господа ничего иного.
Моя дорогая Сара. Ты стала Беверли, но я также считаю Сэмюэля Остером. Я верю, что вы будете вместе даже тогда, когда не станет нас с матушкой. Свой подарок вам и вашим детям, свое наследство, я спрятал в твоей комнате в поместье Беверли. Я оставил подарки каждому из вас и надеюсь, что успею записать эту загадку до того, как отойду в мир иной. С любовью, ваш отец и рассказчик сумасбродных историй Пауль Остер».
На пару минут в гостиной воцарилось молчание. Всем нужно было переварить услышанное.
– Я правильно понял, что подарок Остера, то есть деньги, драгоценности или что-то иное, лежит в комнате Сары? – спросил Томас, цепляясь за последнюю надежду.
– Скорее всего. Если ее комната не ремонтировалась все эти годы, – ответила ему Лора.
– Либо это и был его подарок, – пошутил Рори и сразу ощутил на себе недовольные взгляды Стивена и Сэнди.
