Лора открыла небольшую квадратную книжку с белым корешком в зеленом тканевом переплете. Книжка хрустнула, как совершенно новая. Это не блокнот и не рукопись: она была напечатана на станке. На титульном листе написано…
– «Истории для любимых». Господи, да это же книжки с картинками! – Лора не могла поверить своим глазам. Перед ней были книжки с короткими рассказами для детей. – Это же правда настоящее сокровище! Картинки, судя по всему, тоже рисовал Ричардсон. Тогда в моду как раз только начали входить книжки для детей. Остер напечатал их для своих внуков и внуков Эвертона, хотя даже такой маленький тираж по тем временам стоил очень немалых денег. Вы только посмотрите!
Лора еле смогла отвести взгляд от книжек и передала их Генри и Кассандре. И хотя они вообще мало что понимали в книгах и старинных рукописях, все же не смогли скрыть эмоций:
– Все это время они были у нас под носом! Поверить не могу. Если бы Остер напечатал их в свое время, то стал бы первопроходцем! Все бы сложилось совершенно иначе! – Генри переменился лице и с восторгом перелистывал странички.
– Все бы сложилось иначе, если бы Сара осталась жива. Он бы подарил книжки внуку, как только бы тот чуть подрос. Думаю, Остер изначально хотел именно этого. Наверняка он запрятал шкатулку как раз тогда, когда Сара должна была переехать к Беверли. Но у судьбы на это были свои планы, – ответила ему Лора, и остальные могли с ней только согласиться.
– Получается, что Остер не оставил нам сокровищ в прямом смысле этого слова. Но он оставил кое-что другое. Не расстраивайся, сынок. – Кассандра подошла к Томасу и протянула ему книжку, которую только что смотрела сама. Томас резко поднялся с кресла и подлетел к Лоре:
– Вот! Смотрите. Что здесь написано?
Лора собралась с мыслями, но ей все равно было тяжеловато вспоминать руны на ходу.
– Давайте вернемся в гостиную. Там я все проверю.
Генри попросил домработницу прибрать в комнате, а сам положил портрет Сары на комод. Кассандра сложила книжки и письма в шкатулку и спустилась вслед за остальными.
И хотя на эмоциях книги листали без перчаток, Лора не забыла напомнить, что лучше листать их в перчатках, и желательно белых хлопковых. Каким-то чудом не рассохлись ни страницы, ни клей, хотя температура в комнате на протяжении веков, конечно же, менялась. Лоре нравилось это ощущение – быть частью маленьких чудес, которые будто с самого начала ждали ее появления.
Томас снова не мог найти себе места.
– Сынок, не надейся, что Остер указал там координаты денег, – Кассандра снова по-своему его успокоила.
– Да нет же, мама! Просто хочется понять, что это значит. Я уже понял, что имел в виду Остер под сокровищами. Мы с Люси давно это поняли. Остается надеяться, что и вы…
– Опять ты заладил о своей Люси!
И пока Генри убеждал сына в том, что в Люси Эвертон нет ничего хорошего, ведь она даже не окончила колледж, Лора заканчивала перевод рун. Это было тяжелее, несмотря на то что здесь использовались не зеркальные руны. Было ясно, что писал не Остер, но не только по почерку. Этот человек понимал руны так, как хотел. Брал что-то классическое, что-то новаторское от Остера, но привнес и что-то свое. Поэтому некоторые буквы были похожи на обычную латиницу.
Лора хотела рассмеяться, ведь у нее неплохо получалось переводить с несуществующих языков. Хотя в университете она на самом деле не блистала знаниями в области лингвистики.
– Готово! Мистер Беверли, лучше присядьте. – Генри помассировал переносицу и сел на диван.
– Не томите, мисс Картленд. Мне кажется, я сегодня уже постарел лет на десять.
Лора выдохнула и зачитала перевод последней строчки «Озерной истории»:
– «Моему другу и соавтору Паулю Остеру от Ричарда Эвертона-младшего».
– Это какой-то бред! Остер не мог быть другом Эвертона.
– Все сходится, папа! Все сходится. И откуда только пошли эти слухи?
– Слухи на то и слухи, – ответил Стивен. – В те времена, несмотря на отсутствие интернета и СМИ, породить слухи было очень просто. Зато опровергнуть их – гораздо сложнее. Нельзя было просто выставить опровержение, написать статью или личный пост. Поэтому люди просто жили с этим, довольствуясь тем, что правда известна самым близким. Знали бы вы, сколько жизней было погублено такими слухами. Общество всегда хотело уколоть и очернить. А у светского общества в те годы это было чуть ли не единственным развлечением. Я рад, что Остер и Эвертон сохранили свою дружбу, невзирая на все, что о них говорили.
– То есть вы хотите сказать, что все эти годы мы напрасно друг друга ненавидели? И как мне теперь с этим жить?!
Кассандра села рядом с мужем, приобняла его за плечи и ласково сказала:
– Наверное, стоит начать с разговора. Как думаешь?
Генри с недоумением посмотрел на жену.
