Старик начал расхаживать взад-вперед, заложив руки за спину. Его речи вздымались и опадали волнами, растворяясь в бессмысленном бормотании, пока он проговаривал свой план. Даже сорви он с себя одежду, Сайрус не предстал бы перед Николасом более обнаженным. Стальной панцирь рассыпался, и он с беспокойством наблюдал, как безумная лихорадка Айронвуда поднимается к высшей точке безумия.
– Скажи «да», Николас, – бормотал Айронвуд. – Она не потеряна для тебя. Это твое наследие. То, чего ты заслуживаешь.
Сердце тронула уверенность, чуть разжав стискивающую его хватку так, что он смог вдохнуть полной грудью впервые за много дней. В каждом толчке крови он чувствовал, как яд растекается по телу. Николас подошел к окну, выглянув в сад, куда просачивался отблеск свечей бального зала, высвечивая кусты, в которых пряталась София. Она вглядывалась в темноту, задрав голову, словно наблюдая за звездами, – ждала его.
Когда их взгляды встретились, он еле заметно покачал головой и наглухо задернул шторы, отгораживаясь от ее растерянности.
– Я принимаю ваше предложение, – объявил он, поворачиваясь к старику. – Но мне нужны чернила и бумага, чтобы написать письмо капитану Холлу – заверить его, что я в порядке.
Сайрус Айронвуд поднял сияющие глаза и поспешил к своему старинному бюро, вытаскивая все необходимое.
– Разумеется, – ворковал он. – Разумеется. Не сомневайся, мой дорогой внук: теперь у тебя будет вдоволь бумаги и чернил – сколько душа пожелает. Мой человек разыщет Холла и передаст письмо. А еще я распоряжусь найти лекаря, который вылечит что там случилось с твоей рукой. Даже лучше: мы отправимся вместе в двадцатый век. К тому времени медицина достигает значительных высот.
– Не нужно, – сказал Николас голосом, громким даже для его ушей. – Я и так уже иду на поправку.
– Хорошо. Очень хорошо. Там в зале есть кровать – отдохни. А завтра утром обсудим планы, как нам достать деньги, чтобы участвовать в аукционе.
– Боже мой, – услышал он причитания старика, уже подходя к двери. – Боже мой, мой мальчик, еще немного – и все закончится!
Николас прошел через зал, мимо пораженной охраны. Прошел по ковру, не прячась за стеной, как нежеланный секрет, которым был долгие годы. Но, дойдя до лестницы и услышав шум бала, беззаботную мелодию нежно соударявшихся хрусталя и стекла, повернулся к входу на черную лестницу и пошел по узким ступеням вниз.
Николаса не удивило, что ладони Ли Минь сомкнулись на его шее, едва он закрыл за собой дверь. Вот и славно. В темноте было легче глядеть ей в глаза.
– Что все это значит? – прошипела она. – Ты теперь у него в услужении?
– Так ты все слышала? – она кивнула. – Прекрасно. У меня нет времени на объяснения. Я буду играть роль его наследника лишь до тех пор, пока он не найдет астролябию, а я не отниму ее и не уничтожу.
Ли Минь объяснить свою задумку было легче – она всегда умела просчитывать их действия на несколько ходов вперед. София бы развернулась и побежала убивать старика собственноручно.
– Не думала, что ты способен на такую уловку, – призналась Ли Минь. – А не наделаешь дел?
Он покачал головой. Что еще ему оставалось?
– Теперь ты меня презираешь? Кстати, это будет означать конец твоего образа жизни. Если у тебя есть сокровища в других эпохах за пределами естественного времени, сейчас самое время их забрать.
И готовиться к худшему из времен.
– Если это моя последняя – и единственная – возможность сказать это, то я рад, что могу назвать тебя своим другом. Нет, пожалуйста, послушай, – поспешно сказал Николас, видя, что она собирается его перебить. – Я обычно считаю всех, кто спас мне жизнь, друзьями, и надеюсь, это не оскорбит твою ранимую душу наемницы. Я благодарен тебе за все, что ты сделала, и за то, что узнал тебя, даже если связь между нами вскоре оборвется.
– Я верю, что ни годы, ни расстояние – ничто не может оборвать связь между людьми, – ответила Ли Минь. – Но ты, кажется, поверил его словам? А что, если он врал насчет уничтожения астролябии? Я слышала… – она оборвала себя на полуслове, обдумывая, что сказать. – Уже давно ходит слух, что ее уничтожение вернет временную шкалу к исходному состоянию. Но все остальное выглядит попыткой запугать.
Николас слишком устал, чтобы спорить. Он и без того еле стоял на ногах – приходилось прислоняться к стене.
– Человек, которого я видел в той комнате, был перепуган, – наконец проговорил он. – Я не знаю, чему теперь верить. Мир встал с ног на голову, а это – единственный способ вернуть его в нормальное положение, который я вижу.
– Хорошо, друг мой, – сказала она. – Мы будем следовать за тобой и поможем, когда понадобится. Надо будет встретиться – развяжи перевязь.
Николас, если честно, не ожидал такого и был глубоко тронут тем, что она приняла решение столь легко.
– А если вам понадобится встретиться со мной?
