– Если того Терна Кадыра нашли мертвым, значит, твой дед добрался до астролябии, а это значит, что мне нужно его найти, – медленно, словно маленькому ребенку, объяснила Этта. Губы Джулиана скривились, пряча улыбку. – Насколько я знаю, он по-прежнему в 1776-м в Нью-Йорке. Как мне попасть туда?
– Нет! – Джулиан вскинул руки. – Нет и нет. Потому что это глупо. Тебе нужно просто пойти со мной. Ты не должна взваливать этот груз на свои плечи. Он тебя просто-напросто раздавит. Айда со мной на Бора-Бора и оставь бесам их преисподнюю.
– Как же у тебя все легко и просто, – покачала головой Этта. – Пусть все остальные рискуют жизнями, пытаясь исправить то, что натворил твой дед. А я никакой ответственности за свою семью не несу…
От его снисходительного взгляда Этта заскрежетала зубами.
– Боже, да ты прямо как Ник со всеми этими разговорами об
– Только представь, чего бы ты мог достичь в жизни, не будь таким чертовым трусом!
Несколько мгновений разговор поддерживали лишь легкое постукивание льдин о борт лодки да плеск весел.
Джулиан издал театральный вздох и извлек из кармана пиджака кожаную записную книжку.
– Полагаю, я уступлю тебе титул главного героя, а сам останусь второстепенным, – проговорил он, листая страницы. Очевидно, это был журнал путешественника с записями, где и когда он побывал; они позволяли не пересечься с самим собой: будущим или прошлым.
– Вот, – подал голос Джулиан. – В этом году в этом городе есть три прохода. Тот, к которому мы стремимся, приведет нас в Александрию 203 года нашей эры. Оттуда есть проход в Ватикан, а оттуда ты сможешь попасть в Нью-Йорк 1939-го. В Маленькую Италию[11], на Малберри и Гранд.
Этта еще крепче сжала весла.
– Чем это мне поможет?
– Тебе всего-навсего нужно будет добраться до места, где располагались доки Уайтхолл-стрит. Там есть проход в 1776 год, открывающийся в Бостоне, – объяснил Джулиан. – Это кратчайший путь в тот год.
Добраться из Бостона до Манхэттена она сможет. В крайнем случае, придется вручить себя айронвудову стражу, который неизбежно будет наблюдать за проходом, и дать ему доставить себя к Айронвуду для наказания.
– И чего все так прицепились к этой проклятой астролябии? – жалобно поинтересовался Джулиан. – От нее ущерба больше, чем прибыли. С нею перестаешь получать удовольствие от жизни, скажешь нет? Чем только ни приходится жертвовать. Убивают тебя, убивают всю твою семью – и все из-за этой штуковины.
– Она была у меня… – Этта хорошо расслышала боль в собственном голосе. – Но ее забрали Терны, которые потом пропали. На мне лежит ответственность за то, чтобы найти ее и закончить начатое.
– Почему? Временная шкала снова изменилась, и с этой минуты будет становиться все хуже.
Этта наклонилась к нему.
– Ты уверен, что она изменилась?
– А ты не почувствовала? – Джулиан покачал головой. – Наверное, нет. Изменение не шибко отличается от взрывной волны. Весь мир на мгновение делается размытым, а звук просто оглушает. Перепутать невозможно. Какой бы ни была эта новая шкала, ничего хорошего от нее не жди.
– Тем больше причин найти астролябию, – настаивала Этта, стиснув зубы. – И уничтожить ее, чтобы вернуть время к исходному состоянию.
Джулиан поглядел на нее со странным выражением.
– Неужели дедулина шкала так уж плоха? Мне не доводилось видеть исходной, как и тебе. Кто поручится, что он не улучшил ее?
Этта тряхнула головой. Потому-то вмешательство во время и было неприемлемым: кто имел право решать, что считать «более мирным» или «улучшенным»? Благо для одной части мира могло обернуться ущербом для другой. Можно было остановить войну, но это невольно порождало другую. Можно было изменить исход битвы, но лишь для того, чтобы горечь поражения испытала другая сторона.
– Не имеет значения. Никто не вправе вмешиваться в историю, если на то пошло, и уж тем более не Сайрус Айронвуд, – и, даже зная заранее, каким будет ответ, она все-таки сделала попытку. – Ты мог бы помочь мне… найти Николаса и Софию и остальных членов твоей семьи. Извиниться перед ними за то, что заставил их горевать.
– Взывать к чести уместно лишь в отношении к человеку, у которого она есть, – здраво заметил Джулиан. – Я дойду с тобой до Ватикана, но…
Этта услышала щелчок выстрела и его эхо; в воду плюхнулась пуля, обрызгав их холодной водой и качнув лодку. Они с Джулианом машинально пригнулись.
Следующая пуля ударила в воду с другого борта лодки.
– Ты не могла бы грести быстрее? – подал голос Джулиан.
– А ты не мог бы помочь? – огрызнулась она, но Джулиан уже повернулся назад и прокричал что-то по-русски.
Следующий выстрел с набережной расщепил край борта рядом с его рукой, отчего Джулиан вскрикнул и уже был готов прыгнуть за борт. Сквозь завесу снега Этта едва различала фигуры людей на том берегу, одна из них спускалась к оставшейся лодке.
– За что они нас преследуют? – застонал Джулиан.
