— Мертвецы, дед. — еле ворочая языком от усталости, проворчал я, сплюнув на землю вязкую слюну. — Мертвецы разбушевались.
— А дружок твой, — старичок в безразмерной рубахе слегка прищурился. — Почти за Грань отправился. Давай, заноситесь в тот дом, я сейчас приду.
Махнув рукой на один из домов с открытой дверью, он продолжил свое дело, взвешивая подобраны кошель.
Тихо ругаясь сквозь зубы, я опять потащил умирающего Мартина в указанный дом, наиболее чистый и роскошный, если сравнивать с окружающими. Надо будет спросить у парня — как давно они стояли в этой безымянной деревеньке и знали ли о старике. Удивительно, что он тут вообще жил.
Стоило только положить его на пустой дубовый стол, так дверь вновь открылась. В проеме показался все тот же дедок, но уже довольный до ужаса, ведь за собой он тащил полный мешок, похоже также позаимствованный у мертвых солдат.
— А, уже положил на стол. — только мазнув взглядом по Мартину, произнес старик. — Молодец.
Он склонился над телом, приподняв накидку и плотную стеганку, то и дело тыкая пальцем, то в грудь, то в живот, а после прислушиваясь к дыханию. Через несколько секунд, дед подошел к шкафу и достал из него несколько глиняных чашек, заботливо завернутых в ткань. Поставив их к печке, он на пару секунд задумался и слегка кивнул, видимо, приняв решение. После из глубины шкафа появились несколько небольших мешочков.
Вытащив ногой из-под стола деревянное ведро, он кивнул на него со словами:
— Сходи за водой на колодец, только не на этот, а на дальний. Там, за красным домом направо, а на следующем перекрестке налево.
Слегка скрипнул зубами — я не курьер, а уставший Странник, который только присел на, удивительно удобный, деревянный стул… Но все-таки встал и пошел за водой, перед этим бросив взгляд на старика, что тем временем достал из мешочков различные сушеные листья коренья и начал разводить огонь.
Колодец оказался полным — даже не пришлось ведро кидать — так можно было дотянуться. Быстрым шагом пошел обратно, но уже при приближении к дому старика, заметил странный туман, что несмотря на день, приближался со стороны кладбища. Зависнув на секунду-другую, меня осенило — мертвецы наступают!
До дома я уже бежал. Шатаясь от усталости и недостатка сил, но бежал.
— Что такое? Мертвецы наступают? — с легкой улыбкой спросил старик, принимая у меня ведро. Причем он в точности повторил мои мысли. После кивка, дед и бровью не повел, а все с той же улыбкой произнес. — Не беспокойся. Они сюда не проберутся. Дом этот еще бабки моей, знатной ворожеи. На, лучше, выпей и успокойся.
Он протянул мне глиняную чашку, и я только на миг-другой задержав на нем взгляд, чтобы удостовериться, что именно он дал, выпил. На вид и на вкус травяной чай, холодный правда, да и травки необычные…
Очнулся я на том же стуле. Руки связаны за спиной. За окном раздавались самые разные неприятные звуки: рычание, скрежеты, завывания. Даже землю, будто бы, кто-то рыл.
— Уже пришел в себя?
Теперь я оглядел комнату. Старик успел начертить вокруг Мартина, все так же лежащего на большом, по виду дубовом, столе, пентаграмму и поставить коричневые свечи. Сам дедок где-то получил рану на руке — рукав разорван и испачкан кровью — к тому же, он еще и слегка прихрамывал.
— И не надо тут изучать все! Неслыханная наглость, мертвецов разозлил и еще головой вертит... — начал причитать старик. Хотя какой он старик — морщины разгладились, волосы из седых стали более темными, небось как в молодости. Он почему-то помолодел лет на пять!
— А вы..?
— Я-то? Знахарем и зови. В деревне я за лекаря. Был. — он полил себе на рану чем-то красным и перевязал. — То, что вы, молодежь глупая, мертвых разбудили, не то что умруну не нравится, это и меня выводит из себя! Ладно, ничего уж не поделать, придется их жертвой успокаивать.
И странно так, даже гаденько ухмыльнулся.
— И каким именно ритуалом? — я кивнул головой в сторону стола с пентаграммой и Мартином. — Просто, знаете ли, очень люблю я новые знания.
— Хм, похвально, — Знахарь по-новому посмотрел на меня и начал рассказ.
Ритуал оказался вполне себе обычным убийством — специальным ножом, с нужными словами, но, можно сказать, классическим лишением жизни, на полумагической печати. Печать ограничивала всплески уходящей жизненной энергии и направляла на то, что нужно заклинателю. Вроде ничего особенного, но вещь не особо приятная. В данном случае, как я понял из рассказа старичка, энергия будет направлена на территорию кладбища. Одна часть ее будет использована в качестве приманки для нежити, а другая — в качестве подношения умруну. Знахарь, конечно, умолчал, но, уверен, он тоже себе отщипнет лишних годков жизни.
Пока он рассказывал, я незаметно пытался поджечь веревку, стягивающую мои руки за спиной. Благо, прошло немного времени — на единственную руну должно хватить.
