Все также держа обоих в поле зрения я подошел к сундуку и взял свой меч. Не удержавшись, заглянул и в сам сундук. Увиденное меня поразило. Там лежал один из самых неоднозначных артефактов в мирах — Хранитель душ. На вид простая, небольшая амфора с древними, руническими письменами, но на деле жуткая вещица, которая позволяла заточать в себя души существ, а после поглощать их. Во многих мирах создание или хранение подобной вещички запрещено даже архимагам и повелителям. Сами боги много раз собирались и думали над судьбой подобных артефактов — уничтожить, так чтобы даже упоминания не осталось или сохранить в качестве памяти о далеком прошлом, чтобы пытаться лучше понять устройство душ.
Я поднял сосуд и просто спросил у Знахаря:
— Сколько? — казалось бы, простой вопрос, но он все понял.
— Немногим больше двух десятков человеческих душ. — старик поник, его голос дрожал. Он закрыл глаза. — Четыре из них договорные, семь с мертвых.
Главная «фишка» подобных Хранителей — возможность полного поглощения души. Абсолютно полного: магическая сила, предназначенные годы жизни, личность, память — все это, и даже больше, переходило к владельцу проклятой амфоры. Сам же владелец неумолимо менялся. Проявлялись пороки, тайные желания и порой даже откровенное безумие. И что было самое страшное, так это стирание всех граней морали и дозволенного, вкупе с приобретенной силой, среди подобных безумцев. Их становилось очень сложно остановить, а душа буквально чернела. Они совершали жуткие ритуалы древним сущностям, кровавые жертвы, выкачивали души из каждого второго, если не первого, встречного чародея, тем самым приобретая особую связь с окружающим миром. Вот она — истинная чернейшая магия!
— Сколько поглотил? Отвечай честно. — я говорил тихо, но был уверен, что окружающие ловят каждый звук, и даже нежить под окнами им не мешает.
— Две. Волкодлака и ведьмака-травника.
— Так вот, что это я увидел! — тут очнулся Мартин. — Три души.
— Волкодлак договорной! — попытался перебить и оправдаться старик, но неудачно.
— Это ты не нам будешь объяснять, а семье волкудлачьей, что по твоему следу придут. Это ведь недавно произошло так? — максимально безразлично я попытался пожать плечами, представляя что могут сделать с дедком оборотни, тщательно берегущие свои остатки душ. Вот интересно будет увидеть их морды, когда узнают, что одного из них захватили в запрещенную амфору, а после поглотили. Интересно, но крайне небезопасно.
Я снова оглядел жилище. Взгляд зацепился за мешочки с травками, и, не став себе отказывать, быстро распихал их по карманам, а после опять подошел к Знахарю и предложил такой исход:
— Значит так, я с помощью твоей крови и сил, у тебя же явно есть лишние, отгоняю нежить и мы спокойно уходим, постараясь в ближайшее время не вспоминать о тебе. Ты же, убивец, если захочешь прожить еще хоть сколько-нибудь, сбежишь куда подальше.
Знахарь лишь обреченно кивнул, а после протянул руку. Подобрав с пола деревянную чашку, упавшую при толчке стола, я надрезал ладонь старика, преданным Мартином ножом. Он не сопротивлялся и лишь зажмурился. Кровь собиралась в чаще, и я начал шептать старые, многими забытые слова. Спасибо наставнику.
Сначала казалось, что ничего не происходит, но вот уже спустя секунд шесть поднялся дикий вой. Дом затрясся, с полочек попадали чашки, свертки. Разбились какие-то банки. В шкафу что-то взорвалось. Древние слова замечательно отгоняли нежить от дома. Тем временем кровь начала кружиться в небольшом, но бурном водовороте. Было даже опасение, что темная жидкость перельется через стенки чашки, но все обошлось.
Вой отдалялся. Спустя еще секунд тридцать все звуки прекратились. Повесив на пояс меч, я махнул рукой Мартину — мол, пошли. После, достав из кармана пару серебряных монет зачем-то бросил их в чашку с полностью засохшей старой кровью. К тому времени солдат снял засов с двери. Мы, не оборачиваясь, ушли из этого дома.
Я с добычей в виде Хранителя душ подмышкой, парень с добычей в виде мыслей — иначе почему он сейчас молчит и хмурится? Ан нет. Еще парень захватил из дома Знахаря какой-то мешок. Какой хозяйственный!
Спустя секунд пятнадцать, как мы отошли от двери, сзади, прямо в лопатки, вонзился недобрый тяжелый взгляд. Мы с Мартином почти синхронно повернулись и увидели умруна в своей дрянной, но уже подпаленной накидке с капюшоном и светящимися глазами под ним, к которому бежал Знахарь. От его мрачной фигуры само солнце скрылось.
— Я тебя запомню, Избежавший смерти. — после этих слов, Умрун поднял крючковатый палец с когтем и ткнул им в меня. — Тебя, Серый Странник, я тоже запомню.
— Вот уж не знаю, бояться или восхвалиться, — может вышло безрассудно, но зато честно. — Целый повелитель древнего кладбища меня запомнит.
Хотя, скорее всего, зря я так. Умруны — очень неординарная публика с откровенно скверным характером. Этот, наверно, может и остальным передать так, мол, и так, буду благодарен, если найдете Серого...
