— Вот он. — очень тихо и сипло произнес, как я понял, домушник, откуда-то из-за угла. Там уже стояли Максим с Романом. Мы с Беремом зашли последние — я разглядывал пыльную обстановку прихожей и включал старые лампочки, а он закрывал за нами дверь.
Быстрым шагом я пошел на голос, повернул за угол в ужасных ромбовидных потертых обоях и мигом замер.
Посреди комнаты со спартанскими условиями — шкаф, чьи дверцы сцеплены мотком проволоки в попытке сделать замок, пружинная кровать с тонким матрасом, и тумбочкой, на которую было что-то разлито и давно засохло — стоял стул, на котором сидел разлагающийся дед. Его волосы длинными, грязными и облезлыми прядями облепили желтушное лицо с двумя провалами вместо глаз. Из полуоткрытого рта был виден край металлического зуба. Казалось, что старик смотрит на каждого, кто заходит в комнату. Под трупом, на ковре находилось какое-то темное зловонное пятно, которое «прекрасно» дополняло запах разложения.
Меня замутило, и я побежал на кухню — она далеко от тела, а окно должно открываться. Нужен свежий воздух! Даже в Проклятом лесу таких неприятных запахов не встречал!
Значит, это были не просто миазмы странной плесени, а самая настоящая трупная гниль. Мне раньше не приходилось видеть трупы на такой стадии разложения, поэтому не узнал эти мерзкие и резкие сладковато-гнилостные ароматы.
Позади услышал голос Романа, приказывающий мужику еще раз рассказать все, что произошло. Максим отдельно попросил говорить громче и четче.
— Зовут меня Лехой Камуфляж. На зоне получил кличку, когда в первый раз еще попал по воровству и вымогательству. — сиделец говорил сильно прокуренным голосом и с неким трудом. Удивительно, но он перестал заикаться, когда вновь увидел мертвеца. — В изоляторе подцепил что-то заумное, дык, кожа начала цвет менять — то красные пятна, то синюшные. Вся морда была в точках каких-то. Меня как увидали, поглазели, так ляпнул кто-то, что в боевом раскрасе папуаса завалился, но его быстро перебили, что я, типа, камуфлу намалевал, чтоб не заметили…
— Это мы поняли. — Максим чихнул и шумно вытер нос. — Фу, ужас. Ты ответь, как в квартиру влез и почему именно в эту.
— Наводка пришла, что сюда никто не ходит. Жильцы либо уехали, либо померли. Так и оказалось. — на этом моменте я окончательно пришел в себя и вернулся в основную комнату, где вокруг тела собрались все, кроме Романа. Он осматривал ванную комнату. — Я, как обычно, проследил за хатой несколько дней. Свет не горит, звуков нет, пыль толсто размазана и макулатуру никто не забирает уже несколько недель. Ну, дружбан один, по старой памяти и за часть того, что удастся продать, ключ выдал от таких домофонов.
Я заглянул в приоткрытый шкаф. Там на вешалках аккуратно висели потрепанные временем костюмы и сильно пахло табачной пылью из распоротого мешка. Лучше бы умерший был бы в какой-нибудь из них одет. А то сидит в майке-алкоголичке, накинутой выцветшей фисташковой рубашке, бесформенных штанах и коричневых туфлях. Интересно, какой человек будет ходить по собственному дому в туфлях?
— Ну, я ж не щегол какой-то, — продолжал рассказывать Камуфляж. — Еще подождал пару деньков, а после вечером, как стемнело, залез. На третьем этаже компания из молодых гуляла, ну, я и решил залезть. Из-за ихнего «туц-туц» не должно было быть слышно.
— А то, что соседи могли на них полицию вызвать, а тебя бы под шумок загребли бы, это ты не рассматривал? — старший Сторож вышел ванной, отряхивая руки, и протопал на кухню. — Да будь я на месте обычного патрульного, то чисто из принципа до тебя бы докопался. Давно в зеркало смотрелся?
Это верно. Домушник выглядел запущено — лысина соседствовала с неровно подстриженными волосами и куцей щетиной.
— Обижаешь. — скривился Леха, но быстро вернулся к теме разговора. — Так вот, значит, вскрываю я замок, он туго идет, но все-таки открыл. Крадусь, как запах давней мокрухи просто голову сносит. Я вот тут стоял, да так и замер, когда увидел жмура. — он показал на место в шаге от меня. — Страх прям лютый захватил. В тюрьме так страшно не было, когда пьяные служивые по камерам ходили! А потом… Потом… — мужик цокнул. — Сначала я холод почувствовал… Так просто не опишешь его, но аж волосы дыбом становятся, даже на спине! А жмурик в этот момент словно кивнул, и сзади грохот какой-то! Я, дурень, замер, прислушиваясь. Думал, кто-то из жильцов, но нет. Потом щелк какой-то, похожий на газовый. Я обернулся и почти уперся в морду твари из ада. Шпала больше двух метров! Такой шкаф, мышцы видны, их еле кожа прикрывает. А кожа такая, грязная, блеклая, серая. Один глаз маленький черный — он аж блеснул в свете дешманского фонарика — а на месте второго дыра. Круглая! Лицо вытянутое и сплюснутое, на руках когти багровые. Небольшие, но кривые и толстые. И три дырки вместо носа. Он ими шумно втянул воздух, а после на меня как дыхнул! Воняло, как от вместе стухших рыбы, овощей, забытых яиц и лотка кошачьего. Причем у кота явные проблемы.
Максим слегка кивнул и тихо произнес:
