В ту пятницу супруги Левин не смогли прийти из-за каких-то семейных дел. И как обычно бывает с отсутствующими, тут же стали предметом обсуждения. Софи дели-катно старалась сменить тему разговора, но госпожа Пит-цин и профессор Миттер, создав прочный альянс, каждый по-своему не позволяли ей этого сделать. Не кажется ли вам, что она страдает? твердила госпожа Питцин, обмахиваясь веером все быстрее, не слишком ли он холодный, безучастный муж? (дорогая, старалась смягчить ее слова Софи, вовсе прекращавшая обмахиваться своим, на свете есть много разных пар, ведь, в конце концов, они), да-да, конечно, я не говорю, что нет, естественно, это их дело! но достойный супруг, девочка моя, и это отлично знает наш замечательный, заботливейший господин Вильдерхаус, должен демонстрировать жене заботу и приязнь, обеспечивать ей чувство (безопасности? улыбнулась Софи, касаясь веером губ), вот именно! дорогуша, ты угадываешь мои мысли! Ханс насмешливо кашлянул и покосился на Софи. Руди покосился на них обоих и кашлянул настолько громче, что Ханс и Софи немедленно отвели друг от друга глаза. А мне, вмешался Альваро, господин Левин кажется человеком вполне достойным, и вряд ли кто-то станет отрицать, что он отменный собеседник. В определенном смысле, да, согласился профессор Миттер, посасывая виноградину, господин Левин умеет сосредоточенно слушать, и мнения его всегда, скажем так, оригинальны. Он биржевой посредник и, как я понимаю, страстный математик, все это, безусловно, делает ему честь. К сожалению, у него нет академического образования, зато он совершенно явно разборчивый читатель-самоучка. Согласимся, что это человек занятный, несмотря на свое иудейство. Господин профессор, поморщилась Софи, резко складывая веер, ваш юмор иногда бывает неуместен. Госпожа Питцин нервно хихикнула. Будьте любезны, сударыня, еще немного желе, сказал профессор Миттер, двумя пальцами подталкивая к Софи свою тарелку.
То ли стремясь сменить тему, то ли просто желая предоставить слово Руди, господин Готлиб громко спросил будущего зятя о предприятиях его семьи. Разгадав намерения будущего тестя и напустив на себя безупречную скромность, Руди сделал вид, что не хочет касаться этой темы. Какое-то время он размахивал руками, умаляя важность своих деяний и попутно вспугнув пару мух. А затем приступил к перечислению принадлежавших ему земельных угодий, пастбищ, лесов, стад, сахарных и пивных заводов, виноделен и крупных предприятий. В процессе инвентаризации он выразил уверенность в том, что крестьяне стали нынче не те. Все чаще, отметил он, они ведут себя как поденщики: словно здесь-то здесь, но в любой момент могут оказаться в другом месте. Господин Вильдерхаус, перебил его Ханс, а разве они не могут оказаться в другом месте? Подозреваю, что могут к сожалению, пожал плечами Руди, но должен вам сказать, а вы уж мне поверьте, что прежние общины функционировали гораздо эффективней: возможно, они были устроены построже, зато обеспечивали крышу над головой каждому, у кого сегодня одни права на языке, кто слоняется без дела и рано или поздно пропадает в больших городах, оказавшись без всякой поддержки. Не думаю, что вам нужно так сильно за них переживать, усмехнулся Альваро, им вполне хватило бы достойной заработной платы. Достоинство, возразил Руди, не измеряется заработком. Еще несколько лет назад крестьяне знали, за что им держаться, и рассчитывали на своих господ. Это, господин Уркио, дорогого стоит. Ты разве так не считаешь, любовь моя? Я считаю, ответила Софи, кусая губы, что в данном случае мое мнение не важно, поскольку предпринимательство не входит в сферу моей компетенции. А вот это верно! совершенно верно! с облегчением улыбнулся господин Готлиб.
Так же стремительно, как пшеница приобрела кричаще-желтый, огненный оттенок, в тот самый момент, когда колосья, прежде чем зерно затвердеет, стали гореть изнутри и розоветь снаружи, пока солнце накануне жатвы потело вязкими лучами, а у животных наступило тревожное время гона, и стройные, словно пристыженные овцы побрели по пастбищам с уже опавшей шерстью, так же влюбленные срывали друг с друга одежду. Они уехали за город, где благодаря пособничеству Эльзы могли побыть наедине, на полпути к месту прогулки горничная обычно оставляла Софи одну и сама отправлялась к возлюбленному, поджидавшему ее в собственном доме, где-то к юго-западу от города. Под вечер девушки встречались, чтобы вместе вернуться домой.