Подумай хорошенько, сказал он, если мы будем делить работу не от случая к случаю, а как два партнера, то проведем чудесное лето. Мы сможем насладиться чтением и совместной работой, а заодно приобретем отличный повод встречаться здесь, у меня. Прятаться лучше не слишком усердно, лишь в пределах необходимости, мы об этом уже говорили: чем естественнее мы будем себя вести, тем меньше вызовем подозрений. Когда слишком стараешься укрыться от чужих глаз, только нагоняешь таинственности. Заметь: и в книгах, и в постели наши вкусы совпадают, что может быть прекрасней? Софи вяло отмахнулась, почти уступив: Что прятаться не надо слишком рьяно, с этим я согласна, и хоть и не знаю, чем все это кончится, но так, наверно, будет лучше. А что касается отца, то посмотрим, сейчас даже думать об этом не хочу. Руди скажет «да», об этом я позабочусь и представлю дело так, будто… короче, он скажет «да». Если честно, то больше всего я сомневаюсь в себе самой, в своих способностях, в том, как отнесутся ко мне в «Брокгаузе», в самом «Брокгаузе»! (про это даже не начинай! возразил Ханс, в издательстве видят то, что видят: твои переводы, они хороши, а их интересует только это), ну хорошо, допустим, я благодарна тебе за твою убежденность, похоже, что ты веришь в меня больше, чем я сама в себя верю, но, Ханс, постарайся понять: дело не только в этом, есть и другое! я даже сомневаюсь, что мужчина может в это вникнуть: я знаю, что тебя в издательстве оценивают по твоим переводам, а на меня они будут смотреть как на переводчицу, и тут есть маленькая, но неприятная разница: как я смогу убедиться в том, что их взгляд на мои переводы беспристрастен? ведь у меня нет никакого опыта, я слишком молода и я женщина! как я смогу быть уверенной, что меня воспринимают всерьез? и, что еще важнее, как мне убедиться в том, что спросят с меня максимально строго? (дорогая, вздохнул Ханс, ты все усложняешь, все гораздо проще: если их устроят результаты, тебя примут, если нет, тебе откажут, а что касается строгости спроса, то тут ты права, я предложу им оплачивать нашу работу раздельно: мой гонорар пусть отправляют мне, а твой тебе, тогда ты избавишься от всяких сомнений), нет, нет, Ханс, об этом не может быть и речи! (именно так! иначе и быть не может!), я тебя серьезно прошу! (напрасно, друг мой!), послушай! ты сошел с ума! я живу на деньги отца, но ты, ты что будешь делать? как ты проживешь на половину гонорара? (мне удалось скопить пару талеров, а кроме того, посчитай хорошенько: это не будет половина, потому что вдвоем мы сможем переводить почти вдвое больше, и если распределим работу с умом, то она будет для меня почти такой же прибыльной, как раньше), Ханс, Ханс, ты ужасный, просто ужасный, я тебя люблю, и когда-нибудь мне придется горько пожалеть, одним словом, я не буду спорить о деньгах, не знаю, может быть, все так, как ты говоришь, но, ты меня прости, за переводы я не возьму ни гроша, иначе мы не договоримся, на это отец никогда не пойдет, довольно уж того, о чем мне придется его просить, ты только представь! дочь Готлиба и работает! невеста Вильдерхауса! как будто некому о ней позаботиться! ничего не выйдет, поверь мне, я поговорю с ним, и мне будет гораздо проще представить это как мое литературное увлечение, понимаешь? что-то вроде учебы, и тогда, возможно, он разрешит, и все получится, и я смогу приходить к тебе каждый день, и разговаривать с тобой на латыни, и мешать тебе работать, и (эй!) тискать тебя вот здесь (Софи, тебя ждут внизу!), и кусать тебя (ой-ой-ой!), и переводить с того языка, с которого ты захочешь.
