Рыночная площадь бурлила. Дети возвращались из школы, женщины прогуливали яркие краски своих развевающихся на ветру одежд, мужчины возрождали к жизни таверны. Ветряная башня, расстелив на мостовой свою перпендикулярно переломленную тень, нацеливала в небо обе часовые стрелки, которые как будто готовились проткнуть мембрану времени и умчаться прочь, подобно двум настоящим стрелам. Ханс в нетерпении коротал время, играя с Францем, а тот пытался укусить носок его сапога. На тарелке шарманщика красовалось только три монеты, две из которых положил Ханс. Узнав наконец плывущий в толпе зеленый зонт, Ханс обернулся к шарманщику и попросил его сыграть аллеманду. Тот кивнул и уже переключил цилиндр, но вдруг поднял голову и воскликнул: Аллеманду, нет, лучше вальс. Почему вальс? удивился Ханс. Не будь таким недотепой! улыбнулся старик, потому что вальс более дерзкий!
Софи! Эльза! торжественно объявил Ханс, это мой друг, господин шарманщик. Старик поклонился, взял двумя пальцами руку Эльзы, коснулся ее губами и произнес: Очень приятно. Затем то же самое он проделал с рукой Софи и добавил: Давно мечтал познакомиться с вами, сударыня, мне много рассказывали о вас, и вижу, что без преувеличений. Заметив, что Ханс занервничал, шарманщик пояснил: к вашей семье в Вандернбурге всегда относились с большим почтением! Софи, сбитая с толку благородными манерами старика, столь не вязавшимися с его внешностью, отдала Эльзе зонт, слегка склонила голову набок и возразила: Напротив! это для нас большая честь, и должна вам признаться, сударь, что в последнее время тоже слышала о вас немало лестных слов.
Наступила тишина, показавшаяся Хансу неловкой, Софи — занятной, шарманщику — абсолютно восхитительной. Все поглядывали друг на друга, отводили глаза и не знали, что сказать. Ханс нервно откашлялся. Шарманщик прищелкнул языком и воскликнул: Фу-ты ну-ты! какой же я невнимательный! прошу извинить меня, сударыни! одним словом, это существо, которое отдыхает внизу, у ваших ног, это мой защитник Франц, Франц! встань и поприветствуй дам. Ханс провел рукой по лицу и подумал: нет, добром это не кончится. Но Софи, явно очарованная стариком, весело засмеялась и погладила пружинно вытянувшегося на земле Франца. Очень приятно, господин Франц, сказала она. Франц поднял на нее свои глаза-озера, нахмурил поджаристые брови и снова погрузился в дрему. Это очень воспитанный пес, объяснил шарманщик, просто он экономно расходует силы.
Перед тем как расстаться, Ханс, Софи и шарманщик еще немного поболтали, как болтают при случайной встрече старые знакомые. Завершая беседу, старик церемонно пригласил Софи к себе в пещеру. В мою скромную пещеру, уточнил он, где в это время года весьма прохладно. Софи простилась с ним, пообещав приехать. И Ханс заподозрил, что она собирается выполнить свое обещание. Когда Софи обернулась к Эльзе, чтобы взять служанку под руку, Ханс увидел по ее лицу, что она приятно провела время и что шарманщик ее чем-то заинтересовал.
Замызганный старик с шарманкой кивнул на свою дворняжку. Софи наклонилась, чтобы ее погладить, и выглядела явно довольной. Эльза стояла и смотрела на это, как столб. А Ханс, который почему-то там тоже оказался, сделал какой-то странный жест руками. Интересно, что он им говорит? Руди Вильдерхаус наблюдал эту сцену через окно «Центральной». Слышать их он не мог и разумного объяснения увиденному не находил. Правда, Софи была с Эльзой, но что их так задержало? о чем они говорят с Хансом и этим немытым стариком?
У барной стойки раздался смех. Один из молодых господ, приятелей Руди, все еще смотревшего назад, в окно, положил руку ему на плечо. Эй, Вильдерхаус, сказал молодой господин, тебя не беспокоит, что твоя невеста водит дружбу с иноземцами? и почему ты терпишь, что она регулярно посещает какой-то непотребный постоялый двор? Моя невеста, обернулся к нему Руди, водит дружбу с теми, с кем находит нужным, она давно не ребенок и не такая дура, как твоя. А что касается ее визитов на постоялый двор, то ее отец и я прекрасно о них осведомлены, она занимается там литературными переводами, это одно из ее любимейших увлечений.