Улыбнувшись, Ламберг повернул к нему голову: Я, ты спал? Нет-нет, зашевелился и потянулся Гюнтер, я ждал тебя. Ламберг подсел к нему на тюфяк. Он приблизил губы к рыжей бороде Гюнтера и медленно прошептал ему на ухо: Расскажи, что тебе снилось? Ничего, снова повторил Гюнтер, говорю же, что ждал тебя. Ты уверен? спросил Ламберг, размазывая пот по мускулистому торсу Гюнтера. Гюнтер вцепился ему в запястья и сжал их до боли. Ламберг позволил ему притянуть себя поближе. Добравшись до рта Гюнтера, он ощутил на языке вкус водки. Гюнтер подтянул колени. Ламберг увидел выгнутый дугой пенис. Он не стал его касаться, а лишь взъерошил волосы вокруг. Задержался на бедрах, на мускулах живота. Гюнтер издал другой, почти умоляющий хрип. Тогда Ламберг отлепил его пенис от живота, наклонился и, закрыв налитые кровью глаза, заглотил его, как клубнику.
Они ждали его, перелистывая стихи Кеведо. Ханс и Софи попросили Альваро помочь им с испанскими переводами. Скованные неизбежным визитом приятеля, они нервно улыбались и не смели притронуться друг к другу. Во сколько он обещал прийти? спросила Софи. В половине четвертого, ответил Ханс, и это странно, потому что обычно он очень пунктуальный.
Минут через пятнадцать в седьмой номер постучали. Альваро приветствовал друзей по-испански, шутливо имитируя их саксонский акцент, и извинился за опоздание. А Эльза здесь? спросила Софи. Кто? насторожился Альваро. Эльза? а! да, я видел ее внизу, а что? Не знаю, какая муха ее сегодня укусила, ответила Софи, с ней просто не было сладу: привела мне все мыслимые и немыслимые доводы, почему она не может меня сегодня сопровождать, и теперь сидит внизу, вместо того чтобы, как обычно, уехать. Ну, откашлялся Альваро, прислуга в наши дни, знаете ли.
Мы отобрали Кеведо, перечислял Ханс, Лопе де Вегу, Хуана де ла Крус, Гарсиласо… И Гонгору? подсказал Альваро. Нет, лучше без Гонгоры, ответил Ханс, он непереводимый. Но, возразила Софи, разве не ты сам говорил, что перевести можно любого поэта? Да-да, любого, улыбнулся Ханс, кроме Гонгоры. И ты сумел понять его на испанском? удивился Альваро. Ну, более-менее, ответил Ханс, у меня в сундуке есть пара его книг. Однако сколькими же языками ты владеешь? спросил Альваро. Несколькими, ответил Ханс. Но когда ты успел их выучить? допытывался Альваро. Скажем так: в путешествиях, ответил Ханс. Он подошел к сундуку, порылся в нем, достал толстый фолиант и положил его на стол. Альваро с любопытством разглядывал книгу. Она называлась «Dictionary of the Spanish and English Languages, Wherein the Words Are Correctly Explained, Agreeably to Their Different Meanings»[113], была написана Генри Неуманом, издана в Лондоне в 1823 году и содержала большое количество терминов по искусству, наукам, коммерции и мореходству. Это чудо, объяснил Ханс, не раз выручало меня из беды.
Чего мы до сих пор не нашли для нашей европейской антологии, объяснила Софи, так это современных испанских поэтов, ты знаешь хотя бы одного? Даже не ломайте головы, пошутил Альваро, в Испании все современные поэты скончались еще во времена барокко. В таком случае, сказала Софи, мне хотелось бы включить в этот сборник Хуану Инес де ла Крус, она жила в колониальной Мексике и, насколько я понимаю, в Испании была очень популярна, не так ли? я видела некоторые ее сонеты… где у нас этот старинный мадридский томик? не передашь его мне, Ханс? спасибо, ну вот, к примеру. Вместо очередного куртуазного рыцаря, воспевающего свою возлюбленную, одну из этих невидимых девиц, за всю поэму не раскрывшую рта, повествование ведет сама девушка. Это очень серьезный и очень ироничный короткий сонет. Вот, прочти:
Если хочешь перевести это, заметил Альваро, нужно быть осторожной со словом diamante, здесь игра слов: