Когда вращательная, нагревательная, центростремительная энергия господина Левина пошла на убыль, Софи отважилась произнести имя, которое давно хотела упомянуть на Салоне. Господин Левин, подкрепите силы, сказала она, попробуйте этого индийского чаю, который нам только что привезли, надеюсь, он вам понравится, а кстати, в продолжение столь интересной религиозной темы: никто из вас не читал Шлейермахера? насколько я понимаю, этот теолог занимается делами земными. Первый раз слышу, сказала госпожа Питцин, а чай попробую с удовольствием. Шлейермахер? пожал плечами профессор Миттер, хм! Индийский чай? встрепенулся Руди, из Джайпура или из Мадраса? Точно не знаю, ответил господин Готлиб, раскуривая трубку, но думаю, что из Калькутты. Господин Ханс, не отступала разочарованная Софи, а вы что думаете? не о чае, о Шлейермахере. Он, как мне кажется, весьма достойный сочинитель, ответил Ханс, хоть и не набрался смелости, чтобы пройти тот путь, к которому его толкали собственные же идеи. Если религия, как он утверждает, относится к области чувственного восприятия, то следующим шагом следует признать, что Бог имеет субъективную сущность, то есть что Он, уж вы меня простите, питается человеческими чувствами. Такие взгляды, не правда ли, Альваро? могли бы превзойти революционностью взгляды самого Декарта. Поскольку если даже разум опирается на существование Бога, то тогда, ну что ж! тогда религия становится несокрушимой. Однако будучи предметом чувств… Господин Ханс, улыбнулась довольная его словами Софи, вы хотите сказать, что чувства всегда безрассудны? Нет-нет, смутился Ханс, я хотел сказать, что некоторые идеи Шлейермахера прогрессивны, а некоторые реакционны, достаточно посмотреть на Шлегеля, на то, как изменились его чувства. От слов «чем больше образования, тем меньше религии» он перешел к заявлениям о том, что религия есть центр всех сил человеческого ума, и ведь какая жалость! проделать столь долгий путь, чтобы превратиться в такого труса! Осторожнее, молодой человек, осадил его профессор Миттер, ведь атеизм может обернуться еще большей трусостью: лемма «все, что я не понимаю, не существует» тоже не выглядит самой смелой леммой в истории человечества. Кхм, если позволите, господин Ханс, после недолгих размышлений над чашкой чая вернулся к разговору господин Левин, я готов принять тезис о трусости католицизма, хотя в этом смысле, дорогой господин Готлиб, друзья, поймите меня правильно! я имею в виду не католиков, а лишь саму ортодоксию, которая, кхм, которая в определенном смысле стремится подавить своих последователей, одним словом, это я готов принять, но остальное не могу. Нет никакой трусости в размышлениях о божественном, наоборот: чтобы броситься в эту пропасть, необходимо настоящее бесстрашие, поскольку речь идет о чем-то, формы чего мы не знаем. Поэтому, кхм, я и настаиваю, что божественное имеет динамическую природу, а небесные тела совершают соитие в небесах.
Госпожа Левин поставила чашку на блюдце и воскликнула: Далось тебе это соитие! Господи! ну что за навязчивая идея!
Кстати о динамической природе, вмешалась госпожа Питцин, чувствуя, что во рту у нее становится горько, кто где собирается отдыхать?
Да все как всегда! сразу откликнулся Руди, оглаживая лацканы сюртука, сами знаете: немного там, немного тут, а на весь август мы с родителями, видимо, поедем в Баден (Баден? воскликнула госпожа Левин, широко раскрывая глаза, на воды?), конечно, сударыня, а что еще делать в Бадене? скучнейшее место! а потом проведем несколько дней в нашем загородном особнячке под Магдебургом, он не так уж велик, но… Кстати, моя Софи (