Странник века полностью

«В заключение выступил герцог, князь фон Меттерних-Виннебург, под аплодисменты парламента завершивший свою речь такой мыслью: „Слово свобода в качестве отправной точки не имеет никакой ценности, оно лишь обозначает рубеж, за который ведется борьба. Отправную точку обозначает слово порядок. Почитатели нынешней прессы пытаются представить ее выразительницей общественного мнения, в то время как содержимое газет всего лишь отражает личное мнение их редакторов. И разве признают те же самые демагоги право на эту функцию, функцию выражения общественного мнения, за согласованными декларациями наших правительств? Общественное мнение могущественно во всех отношениях. В той же мере, как и религия, оно проникает на такие глубины, на которые не могут проникнуть административные меры воздействия. Пренебрегать влиянием прессы так же опасно, как пренебрегать моральными принципами. Потомки никогда бы нам не простили, если на вопли наших оппонентов мы ответили бы молчанием. Упадок империй связан с распространением неверия. Поэтому религиозность остается не только самым главным нашим достоянием, но и самой могущественной силой. Религиозность не может пойти на спад, не вызвав одновременного ослабления самого государства“».

Ханс вздохнул.

Слушай, продолжал обходить главную тему Альваро, а как там шарманщик? Я ужинал с ним вчера, ответил Ханс, все как обычно, поет свою одинокую песню и спит, как дитя. Бывает, немного кашляет. Я раздобыл ему новую рубашку и пригрозил принудительным мытьем. А он что? поинтересовался Альваро. Сказал, что гигиену слишком переоценили, ответил Ханс, что все дело в нечистой совести, а он живет в ладу с собой. Ханс посмеялся вместе с приятелем, но тут же снова стал серьезным. Альваро спросил, как продвигаются переводы, Ханс ответил, что неплохо, упомянул трех-четырех поэтов и опять замолчал. Альваро стало казаться, что Ханс ждет другого вопроса, и он решился. Едва он раскрыл рот, где-то в углу клацнули бильярдные шары и раздался победный клич.

Послушай, заговорил Альваро, глядя Хансу в глаза, ты понимаешь, в какую историю ввязался? Ханс вздохнул, скорее облегченно, чем с недовольством. Медленно улыбнулся вымученной улыбкой. Опустил глаза, посмотрел на остатки кофе в чашке, пожал плечами и признался: Я не могу с этим справиться. Не хочу. Альваро кивнул. Выждав разумную паузу, он все же спросил: А она? Она, ответил Ханс, она храбрее любого из нас. А свадьба? допытывался Альваро. Думаю, что свадьба должна состояться, тихо сказал Ханс, Софи не нуждается в том, чтобы я ее спасал, она нуждается в том, чтобы я ее любил. Ты так сильно ее любишь? спросил Альваро. Так сильно, ответил Ханс, что отлично понимаю: вмешиваться в эту свадьбу я не должен. А что потом? спросил Альваро. Потом, сказал Ханс, не знаю. Либо мы продолжим встречаться… Либо? настаивал его друг. Либо уеду в Дессау, ответил Ханс, господин Лиотар меня ждет.

Шляпа Альваро дымилась так, словно горела. Над ее полями пролетела никем не замеченная муха. Оценила обстановку. Осталась.