Ну разве это не трогательно? умилилась Софи, когда на улице встречаются на короткое мгновение девочка с цветами и старуха с прялкой? Девочка, конечно, влюблена, потому что идет с луга с букетом полевых цветов, они понадобятся ей на завтрашнем празднике. А для старухи никакого «завтра» не существует, перед ней только сумерки и ожидание ночи, она предается воспоминаниям и вращает прялку. Я так и представляю себе, как, заметив проходящую мимо девочку, она улыбается и говорит соседке: а я в свое время… Короче, нам надо что-то здесь менять? Нет-нет, ответил Ханс, здесь все отлично.
Как мне нравится этот тон, восторженно воскликнул Ханс, особенно когда он искренний! Обращаясь к важным темам, всегда лучше делать вид, что речь идет о пустяках.
Неторопливо, словно завершая день, Софи причесывалась перед акварельным зеркальцем. Ханс, еще разгоряченный, лежал, раскинув ноги и руки, и смотрел на нее с тем же выражением лица, с каким говорил о важных темах: без тени легкомыслия. Он и сам не понимал, почему его так умиляет особая, отрешенная манера Софи приводить себя в порядок, словно сам ритуал отработанного прихорашивания представлял собой прощание в миниатюре.
Эй, тихо окликнул ее Ханс, ты знаешь, что ты моя удача? Она остановила руку с расческой и обернулась: Я понимаю, о чем ты, радость моя, со мною происходит то же самое, каждое утро я просыпаюсь и думаю, что скоро тебя увижу, и мне хочется выкрикивать слова благодарности. Но потом я спохватываюсь и говорю себе: нет, везение здесь ни при чем, скорее решительность,
Ханс сказал: Ненаглядная моя Софи, другие времена настанут. И не будут
В тот день, когда Софи пришла переводить Бокажа и Леопарди, Ханс проснулся рано, чтобы попрощаться с Альваро, который уезжал в Лондон на встречу с компаньонами, а заодно и проведать родных. Друзья встретились в кафе «Европа». Альваро поздравил Ханса с опозданием всего на каких-нибудь десять минут. После завтрака (шоколад с анисом для одного и кофе с еще одним кофе для другого) они прогулялись пешком до почты, где возле кареты слуга Альваро ждал его вместе с багажом. Проходя мимо двух покосившихся башен Сан-Николауса, Альваро перекрестился задом наперед и прошептал: Боже, молю тебя, пусть к моему приезду они рухнут.
Уже возле самой кареты друзья взглянули друг на друга так, словно лишь сейчас до них дошло, что один из них уезжает. Хансу показалось, что они поменялись ролями. Альваро натянуто улыбался, стараясь успокоиться и понять, почему ему это не удается. Они не знали, что сказать друг другу, как обняться. Мне будет тебя не хватать, крикнул наконец Ханс высунувшейся из бокового окошка голове. Всего толь-ко две не-де-ли! ответила голова, перекрывая тарахтение экипажа.