После еды хозяин предложил всем обменяться снами. Ханс объяснил Софи суть игры, и она пришлась ей по вку-су. Поскольку никто не решался начать, первым рассказал свой сон сам шарманщик. Вчера, начал он, мне приснились какие-то незнакомцы, хлебавшие суп на постоялом дворе. Вокруг стола было темно, из сумрака проступали только три или четыре красных лица. Вдруг один из этих субъектов выплеснул ложку супа вверх, суп улетел за пределы сна, но, как игральная кость, шлепнулся обратно в ту же ложку. Незнакомец проглотил его и сказал: Шесть. Так повторялось с каждой ложкой. Наверно, это означает, предположил Альваро, что во сне вы искали удачу. Не говори ерунды, возразил Рейхардт, это означает, что он был голодный! А мне, продолжил игру Ханс, что-то более-менее интересное в последний раз снилось только на прошлой неделе. Я был на каком-то острове. На очень странном острове: без моря вокруг. На острове без воды? удивился Ламберг, то есть как? Ни моря, кивнул Ханс, ни воды, ничего. Только необъятная пустота вокруг. Но откуда ты знаешь, спросил Ламберг, что это был остров? Хороший вопрос, задумался Ханс, понятия не имею, но во сне я знал, что это остров. Я хотел с него сбежать, хотел попасть на другие острова, которые виднелись вдали. Но это было невозможно, было непонятно, что делать, и мне стало страшно. Я стал бесцельно бегать по кругу, а между тем остров начал потихоньку опускаться вниз. И мне нужно было решать: прыгать в пустоту или утонуть вместе с островом. И что же ты, елки-палки, решил? спросил Рейхардт. Проснуться! улыбнулся Ханс. Так-так! кивнул шарманщик, отлично! а вы, милые сударыни? не найдется ли у вас снов нам в подарок? Эльза покачала головой и опустила глаза. Софи немного виновато взглянула на старика и сказала: Не знаю, я, вообще-то, редко вижу сны, вчера, например, хотя это, конечно, сущая ерунда, но вчера…
В конце игры Софи рассказала легенду, которую читала в детстве. А ведь может так быть, что сновидения влюбленных соединяются во время сна тончайшими нитями? вспоминала она прочитанное, нитями, которые управляют всеми участниками сна, как в кукольном театре, управляют их фантазиями, чтобы, проснувшись, эти люди думали друг о друге. Какая чушь! буркнул Рейхардт. А мне кажется, так и есть, поспешил Ханс на защиту Софи. Не верю, сказал Ламберг. А что, если нити перепутаются и, проснувшись, ты будешь думать не о том человеке? пошутил Альваро. Эльза обиженно на него покосилась. Шарманщик, который все время молча и задумчиво кивал, вдруг спросил: Это что-то вроде гигантской поворотной ручки? вращательный механизм снов! Точно, улыбнулась Софи, именно так.
Ханс отправился по малой нужде в сосновую рощу, но его остановил голос Софи. Он дождался ее и встретил поцелуем в шею. Ханс, послушай, проговорила она, запыхавшись от бега, это просто фантастический старик! нам нужно привести его в Салон, чтобы все его увидели. Нет, ответил Ханс, в Салон — нет. Но почему? удивилась Софи, ты стесняешься знакомить его с другими? Конечно же нет, сделав строгое лицо, солгал Ханс, но шарманщик не ярмарочный аттракцион. Он мой друг. Он мудрец. Он любит спокойную жизнь. Ну хорошо, хорошо! воскликнула Софи и тоже поцеловала Ханса, не хватает только, чтобы ты на меня разозлился, но обещай, что мы приедем сюда еще. Эльзе здесь не нравится, заметил он. Это правда, кивнула она, ей явно не по себе, хотя я не уверена, что это из-за пещеры. Ты имеешь в виду? не договорил Ханс. Да, конечно его, в ответ засмеялась Софи.
В ту ночь бесконечный глухой забор во сне Ханса был тем же глухим забором, на который карабкалась Софи, страшась высоты, недоумевая, почему она голая, не зная, что ждет ее с другой стороны. Над забором дрожал от тяжести сук дуплистого дерева, а на нем, скорчившись в неудобной позе, едва не падая, спал Альваро. Под деревом Эльза закапывала в глубокую яму чью-то скрипку, а рядом шарманщик играл в кости с человеком без лица, укутанным в черное шерстяное покрывало.
Что у нас на очереди? еще в дверях спросила Софи. Заметив ее рабочий настрой, Ханс постарался проигнорировать теснившую брюки эрекцию. Ее возбудило это усилие, поскольку пришла она совсем с другими намерениями и всего лишь хотела его подразнить. Но Ханс превзошел самого себя, изображая порыв трудолюбия, и Софи пришлось поверить, что он предпочитает работу.
В тот день они не должны были переводить. По крайней мере, с одного языка на другой: некий господин Вокер прислал Хансу письмо от имени журнала «European Review»[142] с просьбой подготовить очерк о современной немецкой поэзии. Платил журнал хорошо и, редкий случай, половину авансом. Ханс немедленно согласился. Он предложил Софи написать этот очерк вместе. Еще Вокер просил, уточнил он, упомянуть в статье какую-нибудь поэтессу. Передай господину Вокеру, ответила она, что наши поэтессы сами проложат себе путь, но в любом случае большое ему спасибо.