Лейтенант Глюк слушал показания Софи. Его отец молчал, рассеянно глядя в окошко в задней стене. В их кабинете, гораздо меньшем, чем кабинет начальства, стоял запах затхлой сырости. Лейтенант записывал стоя и каждый раз, когда Софи умолкала, начинал ходить вокруг обшарпанного письменного стола. Это все, что вы помните? спросил он, бросая перо в чернильницу (чернила заколыхались, облизнули ее края, попытались выплеснуться, но постепенно улеглись в свои берега), вы уверены, что не заметили больше никаких примет нападавшего? какие у него волосы, цвет лица? руки? ничего? Я уже говорила: было довольно темно, ответила Софи, и, как вы сами можете догадаться, я в большей степени была занята тем, чтобы от него оторваться, чем его разглядывать. А запах? снова задал наводящий вопрос лейтенант, какой-нибудь особый запах? запах изо рта, запах пота, что-нибудь? Он не смог приблизиться ко мне настолько близко, ответила она и понурилась, простите, господа, что я почти ничем не могу вам помочь. Жаль, сказал лейтенант. Позвольте, вмешался Ханс, неужели ничего нельзя сделать? ну, например… мы могли бы организовать ночные дежурства и патрулировать улицы под видом обычных прохожих! насколько я понимаю, ваши жандармы не справляются, ночных сторожей тоже не так уж много. Сударь, раздраженно ответил лейтенант, мы уже не раз организовывали специальные дежурства, и все безрезультатно. Возвращаться к ним нет никакого толку. Ряженый никогда не нападает в течение двух дней подряд, даже в течение двух недель подряд. Он чрезвычайно терпелив. И действует неожиданно, но не опрометчиво. Он появляется и исчезает. Его как ветром сносит. Софи (разогнув длинные пальцы, которые во время допроса держала сплетенными в замок, и потирая ими манжеты и щербатый край письменного стола) глухо проговорила: Хорошо бы вы его поскорее поймали, господа, вчера мне чудом удалось спастись, но в другой раз удача может отвернуться, ведь замешкайся я еще хоть на секунду, Боже мой! подумать страшно! Ну что же, сударыня, вздохнул лейтенант, благодарим вас за ваши показания. Можете идти. Советуем вам удвоить бдительность! мы очень рады, что вы оказались такой проворной. Да нет, прошептала Софи, не такой уж проворной я оказалась, просто если читать газеты, то представляешь себе, чего можно ожидать.
Услышав эту фразу, лейтенант Глюк-отец (все это время рассеянно смотревший в окно) неожиданно обернулся и сказал: Постойте-ка, постойте! а когда, вы говорите, вы бросились бежать? Софи, чуть не подскочив на месте от неожиданно зазвучавшего голоса второго лейтенанта, переспросила: Что, простите, вы спросили? Я спросил, повторил он, когда именно вы побежали. Вы только что сказали, что не так быстро спохватились. Почему же ряженый не сумел вас догнать?
Софи снова села и снова рассказала о погоне, упомянув на этот раз короткую остановку, которая позволила ей убедиться, что ее преследуют. Страшно воодушевившись, лейтенант Глюк-отец спросил, почему она не рассказала об этом раньше. Софи ответила, что не считала это сколько-нибудь важным и что в любом случае все заданные вопросы относились к ее преследователю, а не к ней. Лейтенант попросил ее как можно точнее воспроизвести ситуацию в переулке и оценить, каково было расстояние между ней и нападавшим в ту секунду, когда она бросила свои вещи и побежала. Он слушал ее с закрытыми глазами, а потом переспросил: Вы уверены, что расстояние между вами было примерно такое? и вы говорите, что он не сумел вас догнать за то время, пока вы добежали до ближайшего угла? Побледневшая Софи кивнула. Лейтенант Глюк поглядел на лейтенанта Глюка, рухнул всеми прожитыми годами на стул и закричал: Прекрасно, прекрасно! Вот теперь да, сынок! Сударыня, вы чудо!
Разложенное по углам и полкам, разбросанное по оранжевому одеялу, громоздящееся стопками на комоде, рассортированное по коробкам и размерам, приданое Софи занимало всю ее спальню. Эльза, которой давно была поручена его подготовка, уже несколько месяцев нумеровала каждый предмет и составляла списки. Опершись о дверную раму и дергая себя за кончики усов, как за ботиночные шнурки, господин Готлиб наблюдал за подсчетами. Софи сидела в углу и подавляла зевоту.