После более тщательного осмотра доктор Мюллер прописал больному слабительное из алоэ каждые восемь часов. Полдюжины грудных мазей — по одной на определенный день недели с передышкой в воскресенье. Клизмы с горькой горчицей и куриным жиром, чтобы легче было ставить. Припарки после обеда. Горчичники после ужина. Померанский уксус при каждом приеме пищи. Компрессы из пажитника для улучшения пищеварения. Пять граммов измельченной мелиссы от тошноты. Десять граммов прокипяченной и тщательно процеженной конской мяты при кашле средней тяжести. Четыре чашечки ягод можжевельника при первых симптомах конвульсивного кашля и еще четыре чашечки настоя арники и папоротника в качестве отхаркивающего средства после того, как спадет жар. Корень мандрагоры с вымоченными зернышками перца от приступов слабости. При сильной слабости корень змеевика в произвольных дозах. При острой боли и жгучей жажде коктейль из отваренной в молоке сирени и водки. В качестве крайнего средства, если состояние не улучшится, энергичное втирание листьев чистотела в лобную и височную части головы.
Не слишком ли много, доктор? встревожился Ханс, делая пометки. Скажите, обиделся доктор Мюллер, вам знаком метод Рейля? а экспериментальная анатомия Каруса? а животные флюиды Месмера? отлично, в таком случае будьте любезны, доверьтесь науке. Я стараюсь, вздохнул Ханс, что-нибудь еще? Нет, полагаю, что нет, задумался Мюллер, ах да! посвятите больному несколько молитв: труда это не составит, а вреда не причинит. Насчет этого ничего обещать не могу. Понимаю, улыбнулся доктор, не беспокойтесь, я сам не слишком религиозен. Но дело в том, что иной раз пациентам идут больше впрок молитвы, чем лекарства.
Старик, казалось, безмятежно спал. Доктор Мюллер сложил французский стетоскоп и одним прыжком вскочил на ноги. Франц два раза тявкнул. Ну, сказал Мюллер, с опаской обходя Франца, миссия исполнена, не так ли? короче, я пошел, то бишь… Сколько? спросил Ханс. Для вас, ответил доктор, пять флоринов. Шарманщик приоткрыл стеклянный глаз и неожиданно встрял в беседу: Ханс! кхэ! не больше трех талеров, слышишь?
В последнее время, выходя на улицу, Софи замечала, что на нее смотрят. Приглядываются к ее движениям. Соотносят увиденное с услышанным. Например, прикидывают размер ее талии. Настойчиво изучают одежду, живот, словно бы невзначай оглядывают в профиль. Сначала она не была в этом уверена. Ей трудно было отделить чужие сплетни от своих страхов, чужое осуждение от собственной предвзятости, и она старалась убедить себя в том, что ошибается. До тех пор, пока однажды некая весьма шапочно знакомая ей дама не поздоровалась с ней довольно странно, пожелав доброго дня, она слегка прищурила накрашенные, цепкие глаза и сказала: Дорогая, я нахожу вас, как бы это сказать, еще более цветущей, чем всегда, как будто бы даже раздобревшей, но, конечно, вы сами знаете, что женские фасоны нынче таковы…
Вернувшись домой, встревоженная Софи побежала взвешиваться. И обнаружила, что не только не располнела, но похудела с лета на два килограмма.
Однажды после обеда Эльза и Софи вышли из дому под предлогом покупки последних мелочей для приданого. На углу улицы Старого Котелка им встретилась госпожа Питцин. Она держалась дружелюбно, но с лица ее не сходила тревожная, смущавшая Софи гримаса. Прежде чем проститься, госпожа Питцин согнула указательный палец в шелковый крючок, предлагая Софи наклониться поближе. Эльза отошла на два шага в сторону и занялась созерцанием проезжавших мимо экипажей.