Каждую пятницу, за пять минут до своего появления в Салоне, Руди Вильдерхаус, который теперь, в статусе официального жениха, стал посещать его регулярнее, отправлял вперед себя лакея с необъятным белоснежным букетом. В воздухе повисал аромат ожидания, истекающей отсрочки: Руди умел с театральной ловкостью обставить свои опоздания, не слишком краткие, но и не слишком долгие, чтобы затем постучаться в ворота левым дверным молотком и посетовать на плачевное состояние дорог, а также на их загруженность. Беспрестанно кланяясь, Бертольд снимал с гостя плащ, и шрам на его губе растягивался до предела, добро пожаловать, господин Вильдерхаус, о нет! вы совсем не опоздали, остальные гости только что подошли, да, конечно, госпожа в совершенном восторге от букета, господин Вильдерхаус, вы ведь знаете: я всегда и во всем к вашим услугам, в этом ли доме или в любом другом, господин Вильдерхаус, если вы сочтете это уместным.
В тот вечер кроме цветов Руди прислал еще позолоченную камею, вызвавшую больше восхищения у госпожи Питцин и госпожи Левин (так хотелось верить Хансу), чем у Софи, которой она предназначалась. В течение первого часа Руди принуждал себя к участию в дебатах, вставляя скупые и неизменно благодушные замечания. Постепенно они стали иссякать и перемежаться подавляемыми зевками, которые Руди камуфлировал табакеркой так же умело, как он трансформировал скуку в задумчивое выражение лица. Единственное, чего он не прекращал делать весь вечер (и это особенно больно задевало Ханса), бросать на свою невесту восторженные взгляды, столь отличные от царственной манеры, с которой он взирал на гостей. Каждый раз, когда Руди адресовал ей какую-нибудь нежную гримасу, Ханс старался найти просвет среди оживленных гостей, чтобы увидеть Софи в круглом зеркале на противоположной стене. И хотя почти всегда встречал ее ответную улыбку, желанной иронии он в ней все же не находил. Каждую пятницу смятенная душа Ханса воспринимала Софи как двух разных женщин. Одна была его прелестной сообщницей, с которой он шепотом перебрасывался короткими репликами. Другая, дублируемая зеркалом, — безупречной хозяйкой дома со своими секретами, не чуравшаяся ухаживаний Руди и не упускавшая возможности на них ответить. Такое противоречивое, с его точки зрения, поведение для самой Софи являлось единственно возможным способом быть хоть сколько-нибудь последовательной: Ханс был ее другом, возможно, самым близким, и она отнюдь не собиралась обрывать возникший между ними невидимый ток, щекочущее чувство, которым наслаждалась и на которое, еще бы! имела и продолжала иметь право, каким бы ни был ее статус; но Руди был ее будущим мужем, с октября им предстояло жить вместе, и она не хотела возбуждать в нем ревность, безответственно делая вид, будто не обручена. Уж не гово-ря о ее бедном отце, долгие годы не помышлявшем о собственном счастье: зачем его огорчать, проявляя к Руди Вильдерхаусу меньше благосклонности, чем того требовали обстоятельства?
А в остальном? любила ли она Руди? или приучила себя его любить? Что ж, пожалуй. Правда, не совсем. Но разве все женщины выходят замуж по страстной любви? Неужели она будет так наивна? Разве не является брак по самой своей сути социальным соглашением, некоей суммой семейных интересов? А раз так, зачем обязательно сгорать от страсти или убеждать себя в том, что сгораешь? И точно так же удовольствия и чувства прекрасно существуют отдельно друг от друга, вопреки выдумкам ее жеманных подруг, и разве не могут в каждом отдельном случае супружество и любовь совпадать или не совпадать? Какой смысл дожидаться сказочного принца, подражая пошлым мечтам разных барышень? Именно потому, что супружество — институт искусственный, не лицемерно ли полагать, будто каждый брак должен заключаться на основе преданной взаимной любви? Руди ее любит, и это хорошее начало, залог того, что он будет уважать ее желания и не станет ею помыкать, как случилось со многими ее подругами. А она? ну что ж, отчасти она его любит, отчасти пока нет. Но если он и впредь будет вести себя столь же предупредительно, то в конце концов, рано или поздно, завоюет полное уважение супруги. А это не так уж и мало!