– Вы имеете ввиду, завораживающе ли действует этот свет? – желая сказать то, что хочет услышать Чарли, уточнил Жан-Антуан.
– Не знаю, а это так? – с азартом поинтересовался разбойник.
– Наверное.
– Хорошо. Продолжай.
– Вроде на этом все.
– Ты уверен?
– Да, – пожав плечами, протянул Жан-Антуан.
– Ты точно уверен?
– По всей видимости, да. А вы почувствовали что-то еще?
– Конечно!
– Что же?
– Волшебство! Оно, наконец, здесь! – снова выбросив вперед кулак с мешочком золотой пыли провозгласил Чарли. – Я уже отчаялся заставить его работать, как вдруг началось! Все последние дни я чувствовал, что его становится все больше. Медленно перемены стали закрадываться в самые заброшенные уголки Лондонских улиц. За окном блеснут искры. Воздух вздрогнет поутру. В печи огонь на секунду станет белым. Но пыль все никак не светилась. Не работала, и я не мог понять, почему. А сегодня произошло невероятное! Сгущавшееся все сильнее, сегодня волшебство опустилось на Лондон с заходом солнца. Ты обратил внимание, как тихо стало? Заметил, как опустели улицы? Весь город почуял перемены.
– Да, вечер выдался спокойный.
– Спокойный? Да все живое затаило дыхание! – могущественно сотрясая кулаком, вскричал разбойник.
– Хорошо, что вы, наконец, так рады.
– Еще бы! А теперь, – перейдя на заговорщицкий шепот, заговорил Чарли, доставая клинок. – Пока волшебство снова не разлетелось по всему свету, помоги мне подготовиться к последнему великому сражению, какое ждет моего заклятого врага.
– Как?
– Подойди сюда к окну и просто держи то, что я буду давать, – вкладывая в руки Жана-Антуана клинок, объяснил Чарли. – Только не урони, а остальное сделает волшебство.
Бережно развязав платок, разбойник набрал щепотку золотой пыли, с балетной грацией взмахнул рукой, чтобы развеять частички золота над клинком, и застыл. Легким звоном отдался клинок, когда стружка упала на него.
– Слышал? – выкатив глаза, прошептал Чарли.
То же самое они проделали с самовзводным револьвером и бундельревольвером и еще двумя ножами. При виде этих грубых опасных ножей, Жана-Антуана чуть не вывернуло: он представил, как под их лезвиями легко хрустят кости, рвется плоть и сочится кровь. Игра воображения заставила француза задаться вопросом, зачем он помогает Чарли? Ведь, то, что задумал разбойник наверняка страшнее какой-то клеветы, которую Жан-Антуан навел на Франсуа, но с другой стороны, и враг Чарли не был невиновным.
Вся эта сцена приводила француза в замешательство и казалась ему одновременно таинственной и нелепой. Разбойник же был исполнен возвышенного трепета.
Закончив с оружием и рассовав его по одежде, Чарли набрал щепотку и небрежно бросил в лицо Жана-Антуана.
– А это еще зачем, мсье Чарли?
– Погоди, Джон, это еще не все, – разбойник сунул развернутый платок к лицу отшатнувшегося француза и шепнул: – Вдохни!
– Нет уж! Я не буду это вдыхать.
– Брось ты сомневаться, Джон, ты видел все своими глазами! Это для твоей же безопасности.
Француз передернул плечами:
– Видеть, как светиться пыль это дикость, но вдыхать ее – безрассудство. Так что простите, но вам придется принять мой отказ.
– Тебе же хуже, – вместо долгих уговоров просто ответил Чарли и вдохнул сам.
Откашлявшись и поморщив нос, он вздохнул с облегчением.
– Вот теперь, Джон, я раз и навсегда положу конец кровавым бесчинствам своего давнего недруга.
– Почему только теперь?
– Так из-за волшебства же! Ты разве не уразумел, нет? – приглядевшись повнимательнее к лицу недоумевающего француза, спросил Чарли. – Мой враг весьма необычен, помимо своего природного коварства. А теперь и мое оружие стало под стать
Жан-Антуан невольно с сомнением посмотрел на разбойника, хотя и не хотел выдавать, что все сказанное кажется ему полной чушью. Чушью, даже, невзирая на удивительный свет, который юноша видел только что.
– Для тебя это все непонятные вещи, да, Джон? – улыбнувшись на одну сторону, сообразил Чарли. – Разумеется. Там, откуда ты родом другие проблемы и способы их разрешения. Но я живу слишком долго и повидал слишком много, чтобы пренебрегать вещами, в которые больше не верят простые люди.
– В каком смысле, слишком долго? – расслышав странные интонации в голосе Чарли, спросил Жан-Антуан.
– Дольше, чем ты думаешь.
Хотя здесь оставалась большая доля недосказанности, и вряд ли разбойник собирался вносить ясность, с минуту француз смотрел на разбойника, думая, что это такое выражение, но взгляд Чарли был однозначным.
– Поэтому мне ли удивляться простому волшебству? – просто заключил он.
