Увидев обгоревшее лицо Щенка, Жан-Антуан не мог позволить себе забиться в какой-нибудь оледенелый угол на одной из улочек восточного Лондона и сидеть так долго, пока все злоключения разрешаться сами собой. Вопреки всему тому, что Жан-Антуан знал о самом себе, он воспротестовал каждой частицей своего существа и должен был сделать что-то для Чарли или Лихих Малых в память о Щенке – бескорыстном добродушном парне, сгоревшем в собственном доме. Но дружков-головорезов у Сканлана было слишком много, чтобы здравый смысл позволил юноше пойти с Капитаном на жестокую бойню. А каким бы изобретательным человеком ни был враг Чарли, он был всего один, и в какой-то степени на нем лежала ответственность за смерть Щенка.
Однако француз почти окончательно решил, что это последнее их с Чарли совместное предприятие. Каким бы ни был итог встречи разбойника и джентльмена с красными конвертами, Жан-Антуан понимал, что никогда не сможет принять образ жизни Лихих Малых и безрассудное стремление к авантюрам Чарли.
Единственной загвоздкой в принятии его решения стала Эйлин. Не объяснившись с ней, не зная ее реакции, он не сможет уехать.
– Мсье Чарли, – обратился Жан-Антуан к разбойнику впервые с тех пор, как они вышли от Артуро и разошлись с Эйлин и Питером, – о чем вы говорили с мадемуазель Эйлин? Куда они так спешно отправилась с мсье Тидом?
– Обсуждали, чего бы купить к завтраку, – легковесно отозвался Чарли.
– Вы серьезно?
– Конечно.
– А это не какая-нибудь очередная надуманная тайна от меня?
– Что за ерунда? Разумеется, нет. Я специально отослал их в безопасное место, так что в наименьшей безопасности из всех нас остался только ты. Не тревожься, Вычура, если повезет, отзавтракаем с ними на свежем воздухе, дома-то уже нет. Впрочем, если не повезет, сами станем завтраком для червей в могиле.
По морозному туману разнесся дикий смех разбойника.
– Я не разделяю вашего легкого отношения к смертельной опасности, – тут же нервозно отозвался Жан-Антуан. – Причина вашего торжества мне понятна, вы нашли того, кто, очевидно, причинил вам много зла, но не забывайте, что сегодня вы потеряли одного из своих друзей! Нет ничего веселого в сем факте, особенно учитывая, что вы втянули меня в опаснейшее предприятие. У вас есть хотя бы какой-то план?
– В каком смысле,
– Вы же понимаете, я не хочу пасть жертвой какого-то безумца, это было бы глупо. Надеюсь, у вас есть представление о том, как совладать с вашим неуязвимым врагом? Вы же не собираетесь взять и просто зайти в дом, где скрывается человек, которого вы называете жестоким убийцей?
– Джон! Мозги у тебя что надо! – воодушевленно воскликнул Чарли. – Я как раз об этом думал. Ну разумеется у меня на подобные случаи и план кое-какой имеется!
– На подобные случаи? И в чем он заключается, позвольте? – настороженно поинтересовался француз, поскольку Чарли замолчал с хитрым выражением одержимости на лице.
–
– Простите?
– Третье правило Чарли! – повторил Чарли как нечто само собой разумеющееся, потом увидел, что для Жана-Антуана это материи совершенно непонятные. – Не важно, Джон, я знаю, что делаю, а ты, главное, будь самим собой. Этого достаточно.
Все окна окружающих домов в столь ранний час еще оставались темными провалами без малейшего отблеска хотя бы одной свечи. И дом с южной стороны улицы, перед которым остановились Чарли и Жан-Антуан не был исключением, хотя, несомненно, он был особенным.
Высокий трехэтажный, он обладал одним из самых складных фасадов и казался одним из самых уютных домов Стрэнда. Небольшие выдвинутые эркеры позволяли некоторым окнам расположится под углом к улице. Сейчас от дома не доносилось ни звука, а над облепленными снегом каминными трубами не поднималось никакого черного дыма. Такой же исчерченный ночными тенями, на первый взгляд это был самый обычный дом. Но присмотревшись внимательнее, Жан-Антуан увидел, как сильно запылены стекла, темная краска на двери потрескалась и облупилась в нескольких местах.
– Если кто-то действительно там и живет, то это могут быть лишь призраки, а? Что скажешь, Джон? – разбойник и Жан-Антуан притаились в морозной черной тени под домом на противоположной стороне улицы.
– Я бы сказал, что буду признателен, если вы окажете любезность и перестанете напоминать о вещах, связанных с темой загробной жизни, – выдавил из себя Жан-Антуан, представив, как где-то за черными пыльными окнами проносится бесплотная белая фигура.
– Рад бы, да сам все время думаю о том, как Щенку будет лежаться в гробу, – угрюмо посетовал разбойник. Взгляд блестящих черных глаз, задумчиво осматривающих дом, на мгновение наполнился болью. – Ладно, пойдем.
– Стойте, а вдруг он нас увидит?
– Щенок? – изумился Чарли.
– Разумеется, нет. Ваш безумец с красными конвертами.
Разбойник небрежно толкнул юношу в спину:
– Пойдем, Вычура! Не стоять же нам все время на этом холоде. Хотя погоди! – Чарли достал револьвер. – Вот, возьми на всякий случай. Засунь куда-нибудь, чтоб не было заметно, что ты вооружен.
