– Ты потерял, – протянула она ему клинок, а сама с ловкостью и грацией прокрутила тростью, точно завоеванным трофеем.
Будучи ободренным победой, Чарли благородно склонил голову, принимая клинок, и величаво повернулся к обломкам кресла:
– Он пропал! – тут же вскричал разбойник.
Жан-Антуан не чувствовал своих ног, зато не мог избавиться от мучительного чувства, будто в голове его ползают муравьи. Он висел почти спиной к Питеру и лишь краем глаза видел какое-то движение недалеко от себя.
– Не могу до тебя достать, Джон, – в сердцах посетовал Тид, словно извиняясь за то, что собирается бросить француза на волю судьбы. Он перепробовал разные возможности сократить расстояние, забираясь повыше и упираясь макушкой в древесину лестничного пролета, откидываясь как можно дальше от клетки и держась на двух пальцах за решетку, но все было без толку.
– Тебе придется раскачаться, – с минуту подумав, решил Питер.
– Но вы же сказали, этого делать никак нельзя!
Тид нервно покивал за спиной у Жана-Антуана, а вслух соврал:
– Я был неправ. Послушай, другого варианта нет. Разве что ждать, пока эта дьявольская железяка рухнет в воду или пока перила не оторвутся вместе с тобой.
– А как раскачиваться?
– Делай взмахи обеими руками, я тебя поймаю.
Сначала Жан-Антуан просто нелепо извивался всем телом, оставаясь висеть на одном месте. Мокрый сюртук сковывал его движения. Но затем у него получилось проделать несколько размахов небольшой амплитуды.
– Кажется, нога выскальзывает, – испуганно крикнул юноша.
– Не останавливайся.
Тид повыше уперся ногами в решетку и откинулся, сжав пальцы добела вокруг одного из прутьев клетки. Крепкая мозолистая рука протянулась навстречу все сильнее раскачивающемуся Жану-Антуану. Очень скоро юноша почувствовал ритм и раскачивался все лучше и ровнее, подобно маятнику, а не веревке.
Он радостно стал сгребать воздух руками всякий раз, как подлетал к Питеру, в надежде, что тот сейчас ухватит его руки, и каждый раз отлетал от Тида с выражением чернейшей обреченности.
Поняв, что ему нужно отважиться на больший размах, что у него есть только два пути, Жан-Антуан отбросил все сомнения и со слепой решительностью дважды сильно качнулся вперед-назад. Результат не заставил себя ждать. Заметно ускорившись и проделав два больших размаха под крутым углом, француз услышал треск отрывающихся перил.
Подлетая к Тиду, он уже знал, что сейчас сорвется.
Внутренности его подхватил смертоносный вихрь падения. Все в глазах замелькало. Сила, сдерживающая его ногу, внезапно отпустила Жана-Антуана, и на ничтожно короткое мгновение он стал невероятно легким и свободным. Но он немыслимо страшно падал, ускоренный вращением.
Питер растянулся в воздухе, ловя падающего Жана-Антуана.
Лихорадочно вцепившись в предплечье седовласого, юноша продолжил свое стремительное падение. Нога так и не высвободилась из оторвавшихся перил. Прочерчивая головокружительную дугу, Жан-Антуан несся к стене клетки и одновременно соскальзывал с руки Питера. В следующее мгновение он не удержался и полетел вниз. Снова все его внутренности сжались. Он падал теперь параллельно решетке, пытаясь ухватиться за прутья.
И вот, пальцы его больно зацепились за грубый метал, и Жан-Антуан всем телом с огромной скоростью налетел на кованную стену клетки, разбив сковавшую ногу древесину.
Встряска непременно передалась всей конструкции. С оглушительным треском и свистом разрубаемого воздуха тросы на обездвиженной стороне опускающего механизма лопнули, оставив эту сторону лифта висеть только на цепях. Несколько из тросов, разорвавшись, взвились вверх и разбили окно в крыше над атриумом.
– Стекло падает! – крикнул Питер, прижавшись поближе к прутьям под навесом из лестничного пролета.
Ушибленный Жан-Антуан зацепился на несколько футов ниже Питера, а потому не был так же защищен, как и он, поэтому спешно вжался в решетку, размазавшись по ней пуще седовласого.
Звонким, грохочущим и шелестящим градом мириады смертоносных ничтожно малых и ужасающе больших осколков посыпались из-под потолка третьего этажа на висящую ниже клетку. Разбиваясь о прутья, большие осколки градом брызгали во все стороны и рассыпались по полу третьего и второго этажей. Дробь тяжелых острых стеклянных капель грянула о ступени, под которыми затаился Питер.
Воздух по всей клетке замерцал, словно вспенился от стеклянных искр. Зажмурившийся Жан-Антуан услышал этот свистящий шквал, ощутил скользящие удары по спине и плечам, и тут же почуял угрожающее сухое дуновение стеклянной пыли.
Затопившая первый этаж ловушки вода зашипела и вскипела под натиском обрушившегося града. Тонущее стекло миллионами всполохов озарило неистовствующую водную рябь и затихло. Хотя кое-где по дому еще долго просыпались одиночные звонкие осколки, скатываясь в щели, падая с верхних этажей и выпадая из опустевшей оконной рамы в крыше.
