Все лица тут же обратились к нему. Щенок вскочил, Тид оглянулся через спинку дивана. Десять Кулаков нехотя опустил занесенную для удара руку, а Жан-Антуан стал ровнее, поняв, что драка миновала.
– Очнулся, – коротко сказал Капитан и скрылся в кубрике.
С нестройными возгласами и ропотом Лихие Малые всем скопом мгновенно повалили на второй этаж. Капитан привалился к стене возле окна. В кубрик натолклись все сразу. Запах джина здесь уже вытиснился тошнотворным густым запахом крови.
Наполовину сгоревшая свеча возле кровати освещала сокрушенное тело разбойника. Его руки чуть шевелились. Тень от Эйлин скрывала его лицо. Жан-Антуан протолкался вперед и увидел, как трепетно она склонилась над разбойником, но об этом он решил побеспокоиться потом.
– Чарли! – крикнул Щенок откуда-то сбоку.
– Как ты, Чарли? – спросил Тид, чей затылок мельтешил перед лицом француза.
Блестящие черные глаза, смотревшие на красавицу, сидящую рядом с ним, скользнули по столпившимся Лихим Малым. Проведя сухим языком по губам, разбойник сухо сглотнул и что-то тихо сказал.
– Что он говорит? – гурьбой зашептали Лихие Малые. – Ты слышал? А ты?
Эйлин склонилась к нему, и чуть громче Чарли повторил:
– Оставьте меня.
Невольно женщина отшатнулась от него, не веря своим ушам. Капитан тоже дернулся.
Разбойник оторвал трясущуюся кисть от постели и уронил ее на руку Эйлин, а сам обратился ко всем, обведя их быстрым невнимательным взглядом:
– Оставьте, все вы. Этой ночью никто не должен подниматься на второй этаж… – он замолчал, переводя дыхание, и продолжил, – что бы вы ни услышали, как бы вам ни казалось, что вы должны подняться, дайте мне слово, что не сделаете этого. Это очень важно. Пусть каждый даст слово.
Он закрыл глаза, но пальцы его все еще двигались и сжались на руке Эйлин.
– Хорошо, мы сюда не придем, – первым сказал Капитан.
– Обещаю, – испугано проскулил Щенок.
– Да порази меня гром, если ослушаюсь! – начертив на груди крест, кивнул Питер Тид.
Неуверенно оглянувшись на остальных, Рыжий кивнул:
– Обещаю.
– Обещаю, – вторил Крыса.
– Как скажешь, Чарли, – согласился Десять Кулаков.
– Джон? – прошептал Чарли.
Жан-Антуан кашлянул в кулак и официально заявил:
– Даю слово, мсье. Если это хоть немногим поможет вашему состоянию.
– Ты тоже, Аделина, – взглянув на Эйлин, с нежностью и мольбой в слабом голосе произнес разбойник.
Эйлин, в ужасе понимая, что из бреда Чарли так и не вышел, отозвалась на незнакомое имя и вытерла слезу.
– Хорошо, Чарли.
Воры с недоумением начали переглядываться.
– Аделина? – сморщившись, пробормотал под нос Питер.
– Теперь идите отсюда, – небрежно попросил Чарли.
Потолкавшись на месте, бросая на разбойника неуверенные, иногда прощальные, иногда смятенные взгляды, все начали расходиться. Жан-Антуан задержался и оглянулся, услышав позади приглушенный голос Эйлин.
– Только ты появился… не уходи опять, – склонившись, чтобы поцеловать разбойника в лоб, попросила она.
– Не уйду, Аделина. А теперь, ступай.
– Что стал? Ничего там интересного, – Капитан пихнул француза в спину. – Двигай, давай.
Юноша еще раз взглянул на женщину и разбойника, краем глаза увидел, как она поднимается, вытирая слезы, потом Капитан выпроводил его в коридор. Спускаясь, Жан-Антуан оглядывался и вскоре увидел, что Эйлин выходит из кубрика.
Этой ночью долго никто не мог сомкнуть глаз, но усталость брала свое, и обитатели дома на Собачьем острове погружались в полузабытье, вздрагивая и опоминаясь от каждого треска поленьев в печи. Никто ничего не говорил, но каждый знал, что другой не спит. Свечи на столе догорали. Полулежа на притащенном сегодня со склада мешке картошки, Щенок смотрел, как колышутся остатки света огня на потолке, и нервно трепал себя за клочки бороды.
Капитан и Десять Кулаков вышли на улицу проветриться, покурить подальше от пороха и ободриться на морозе. Отголоски их разговоров доносились из-за входной двери. Часто слышалось имя Сканлана.
Питер Тид едва качал ногой, торчащей с дивана. Эйлин прилегла на кушетке – некогда роскошном творении итальянских мастеров, украденном из дома в Сити, а теперь ободранной рухляди Щенка. Жан-Антуан устроился рядом, облокотившись на кушетку спиной и мысленно благодаря Эйлин, что она не прогнала его. Прямо над ними был кубрик, в котором одиноко лежал разбойник. Спал ли он, бодрствовал, пребывал в бреду и беспамятстве или умер, Жан-Антуан старался не думать. Он слушал дыхание Эйлин и каждую минуту собирался с духом, чтобы начать с ней говорить. Но в такой тишине его намерения казались ему особенно безнадежными.
Так прошло не меньше часа. За это время, юноше показалось, что Капитан и Десять Кулаков куда-то ушли. Этот факт сначала показался Жану-Антуану неприметным, затем тревожным. И наконец, вырвав его из нестройного потока мыслей и избавив от мук его нерешительности, мягкий шепот Эйлин раздался у него над головой:
– Что привело юного буржуа из Парижа в берлогу воров из восточного Лондона?
От этого волнительного звука Жана-Антуана пробила легкая дрожь.
– Это вы меня спрашиваете? – осторожно уточнил француз.
– Кого же еще, мсье Ревельер.
