Двое, не догадываясь друг о друге, сидели на своих матрасах и смотрели в стену перед собой. Жан-Антуан не мог заснуть, переживая, что в танце Эйлин заметила его робкую дрожь. И еще больше переживал он из-за своего глупого ответа, мол, это такая новомодная парижская манера танца. А разбойник тем временем удрученно разглядывал в своей руке завязанный мешочком шелковый платок с золотой стружкой внутри. Так смотрят разочаровавшиеся и потерявшие надежду люди. Вскоре он поднялся, придерживаясь за стену не от слабости или травм, а из-за своего опьянения, и, пытаясь отцепить потащившийся за ногами холщевый мешок-одеяло, поскребся через потайной ход в соседний склад.
Жан-Антуан от звуков возни насторожился, а потом тихонько вышел в коридор. Освещенную колышущимся огнем свечи комнату Чарли он нашел пустой. Прокравшись на первый этаж, француз отворил входную дверь и скользнул в ветренную ночь, торопясь к воротам склада. Несколько минут, он ждал, что Чарли выйдет оттуда, но разбойника все не было, и тогда Жан-Антуан сам осторожно растворил ворота, насколько позволяла цепь, и протиснулся внутрь. Здесь, в глубокой темноте юноша тут же замер, поняв, что это была не лучшая идея. Пока глаза не привыкли, он стал прислушиваться, уверенный, что где-то в складе притаился Чарли. А потом он услышал легкие, шелестящие вдалеке обрывки шепота.
Разбойник был на втором ярусе.
Его фигуру, склонившуюся на коленях над сложенными точно в молитве ладонями, Жан-Антуан увидел, поднявшись по лестнице. Голова француза беззвучно показалась над полом и только. Дальше он подниматься не стал. А Чарли стоял на коленях чуть поодаль тусклой полоски света, тянущейся от потайного хода в дом Лихих Малых.
Юноша не сразу заметил, что в ладонях разбойника покоился развязанный платок с золотой пылью. Не поднимаясь на ноги, не шевелясь, Чарли шептал что-то над своей волшебной золотой стружкой, но прежнего благоговения с каким разбойник говорил о ней в своем тайнике, Жан-Антуан не услышал в его голосе. Определенно разбойник не разговаривал сам с собой и не беседовал с ромовым человечком. Это так же не было мистическими заклинаниями. Француз не мог расслышать слов, но внезапно понял, что происходит.
Чарли отчаянно молился. Каждый раз, рассчитывая, что что-то произойдет, разбойник неустанно приходил сюда, подальше от посторонних глаз, со своим золотистым порошком с того дня, как вынул его из банки с засахаренной синекрылой бабочкой, молился над развернутым в руках платком с пылью и уходил ни с чем. А на следующий вечер все повторялось. Вот, в чем крылась давняя тайна Чарли. Вот, что Чарли делал в ту ночь, когда некто убил Красавчика Сканлана.
Но почему-то, добравшись, наконец, до разгадки беспокоившей его тайны, Жан-Антуан не ощутил никакого положительного отклика, не почувствовал торжества утоленного любопытства. Наоборот. Узнав, в чем кроется причина меланхолии Чарли, француз вдруг и сам почувствовал глубоко в душе пустоту. Жан-Антуан отчетливо понял: чего бы ни должно было произойти в ответ на молитвы разбойника, то, что этого не происходило – очень плохо для всех них.
Пока счастливый Жан-Антуан и Эйлин, как и уговаривались, отправились заказывать новомодное платье и, возможно, иные элементы гардероба обеспеченной леди, необходимые для трюка с богачкой и просто приятные сердцу Эйлин – Чарли в это время раскачивался с пяток на носки, явно скучая и кое-как занимая себя изучением потемневшей кирпичной кладки, составляющей низкие сводчатые потолки и стены в сыром подземелье, путь куда вел через несколько смрадных потоков сточных вод и вереницы темных тоннелей.
Разгоняя сырую темноту подземелья, свет вместе с редкими снежинками и тремя грязно-бурыми струйками талого льда проникал сюда через небольшую арку под потолком, в которой виднелись ноги проходивших по улице жителей восточного Лондона. Чарли и Капитан ждали, пока плотный неопрятного вида кудрявый брюнет со своим белобрысым другом, очевидно больным неприятнейшим на вид кожным заболеванием, вынесут в тоннель оставшиеся ящики с оружием.
На широком плече у Капитана был водружен мешок с более мелкими мешками с индийскими специями внутри. Рядом с Чарли над полом возвышалась бочка пороха из числа тех, что стояли в жилище Лихих Малых. Согласно устному договору, специями и порохом они должны были расплатиться за оружие, которое возьмут в этот раз и в следующий, когда оружие понадобиться вновь.
