Я уверен – если бы Фредерик не поехал на те две недели во Францию и не попался на приманку Коллеж де Франс, он, конечно, женился бы на Марцеле фон Гарденберг. И наверное, как он поначалу и думал, семья у них получилась бы не хуже, чем у других. Но теперь он пересекал Ла-Манш в полном сознании, что совершил непростительную ошибку. Слово дано, его нельзя забрать назад. Надежда только на то, что Марцела сама освободит его от взятых обязательств. А если она не захочет? Что за жизнь его ждет рядом с этой женщиной, любящей и прекрасной, но нелюбимой? Фредерик напрасно вызвал в памяти мартовский вечер в Абердине, когда всего один раз увидел ее слабой и трогательной. Он хотел вспомнить ту ее беззащитность, свою к ней нежность… Тщетно! Не успев начаться, вся романтика между ними сразу и закончилась.
Марцелу Фредерик не винил, он упрекал только себя. Единственный раз в жизни он форсировал события, и вот к чему это привело. Где была его хваленая осмотрительность? Он не сможет дать Марцеле настоящей любви – той, на какую он способен, это он знал точно. Но умная и проницательная женщина не захочет долго довольствоваться лишь уважением и дружбой, она будет надеяться на лучшее и стараться растопить лед. Он представил эти старания и содрогнулся – слишком унизительно это было для них обоих. Еще больше его пугал совместный быт. Он слишком долго жил один. На пороге пятидесятилетия он даже не знает, каково это – делить свое пространство с женщиной. Сколько суеты, сколько лишних вещей и людей, сколько ненужных ему проблем, отвлекающих от действительно важного, войдет в его дом вместе с женитьбой!
«Чтобы немолодые люди решились жить вместе, им должно быть слишком плохо поодиночке», – размышлял Фредерик, стоя на корме и вглядываясь туда, где отодвигался все дальше в туман маяк родного берега. Насколько все это, наверное, легче в молодости! Он очень редко жалел о том, что у него самого в молодости были другие дела и свое время он упустил. Разве он чувствует себя несчастным? Разве ему мало всего остального? Личная история сделала оборот колеса, к нему возвращалось все, чем он дорожил, – душевный покой, свобода, родина, честное имя, престижнейшая университетская кафедра, научные задачи, от масштаба и трудности которых кружилась голова. Дело было не только в том, что он не любил Марцелу, – подытожил Фредерик с убийственной честностью. Дело в том, что во Франции она была ему не нужна.
Дальше рассказывать почти нечего. Профессор Декарт недооценил свою невесту. Он приехал и откровенно сказал ей о своих сомнениях, но Марцела, выслушав его, заявила, что ждала его точно для такого же разговора. В разлуке она еще раз все обдумала и решила, что слова, вырвавшиеся у них обоих в минуту слабости, не должны связать их на всю жизнь. Ей не нужен брак с человеком, для которого она будет лишь красивым, ценным, но неудобным предметом обстановки, и поэтому она возвращает ему слово.
Конечно, расторжение их помолвки вызвало новую волну сплетен. Откуда-то появилась легенда, что госпожа фон Гарденберг отказалась выйти за профессора Декарта, потому что до нее дошли слухи, что в Париже он встретился со своей давней любовницей. Это, конечно, маловероятно. С Колетт Менье-Сюлли его уже почти двадцать пять лет не связывало никаких отношений, кроме приятельских. Но, может быть, ревность к его парижской жизни и прошлому окружению стала последним доводом, который повлиял на решение Марцелы. Не знаю, доходили ли эти толки до профессора Декарта, он их никогда не опровергал (скорее всего, из боязни показаться смешным) и ни с кем не обсуждал.
После их разрыва Марцела сразу уехала из Абердина. Фредерик довел до конца университетский семестр и уволился. Он отправился в Париж, устроил там свои дела с Коллежем, снял квартиру в любимом районе и обставил ее, побывал у портного, повидался с четой Менье-Сюлли и другими парижскими знакомыми. Но это было еще не все. Наступил август, он съездил на неделю отдохнуть на побережье Бретани. Вернулся и не поверил своим глазам: в почтовом ящике лежала записка от Марцелы.
Фредерик был смущен и раздосадован: о своей несостоявшейся женитьбе и бывшей невесте давно уже не думал. Но когда в тот же вечер он ее увидел, то снова дрогнул. В ней появилось нечто совсем новое, раскованное, чувственное и зрелое. Он ощутил то, чего, наверное, не испытывал к ней ни разу за все время знакомства, за все недели их целомудренной помолвки. Очень легко, без лишних раздумий они сблизились. До начала осеннего семестра оставалось несколько дней. Эти несколько дней они провели, почти не разговаривая (они, которые раньше только и делали, что разговаривали!), почти не выходя из дома, познавая друг друга в древнем смысле слова и одновременно прощаясь, потому что каждый понимал – «plaisir d’amour dure un moment»19.
В первый его лекционный день мираж развеялся. Он пришел домой, не зная, что ей теперь сказать. И обнаружил, что говорить не придется. Ее вещей не было, на кровати лежала записка. Марцела написала, что благодарна ему и просит ее не искать.
