— Селения это очень мило и просто, но пора нам встряхнуть ближайший городишко и показать на что мы способны на самом деле, — решил Папаша. — Что там поближе?
— Баронское гнездо, — Старик развернул подробную карту Западного края. — Две тыщи взрослых жителей, вырос вокруг старинного замка. Главного промысла нет, торговый городишко.
— После гранитного карьера оно и лучше, — буркнул Папаша. — Ключ на гербе?
— Да, потомки баронского рода всё ещё держат городок под покровительством. Вся стража — частная гвардия с присягой баронам.
— Разве он на границе? Есть угроза?
— Всего лишь перекресток. Осенние набеги, видимо.
— Стены двойные?
— Да.
— Съездим, посмотрим, — Папаша хмуро вырез
— А если приглашение в замок? — спросил Жердин. — Сразу сбежим? Успеем ли?
— Говорю, посмотрим. Смотря, кто там держит этот городишко. Если он — ничего, можем рискнуть. Веда, что скажешь о владельце замка?
— Не знаю, порадует вас или огорчит, но в этом городе всем заправляет женщина. Не знаю, дочь барона, жена, вдова, свободная наследница…
— О, это в корне меняет дело! — оживился Папаша. — Крас, твой выход!
— Как же, — лениво потянулся красавчик. — Как что, так «Крас»! А если эта вдовушка по интересам ближе вам со Стариком?
— Тем более удача, — подхватил Жердин. — Старик женится на наследнице, и город будет наш!
Когда стих смех и актеры окончательно решили навестить Баронское гнездо, Новит потихоньку спросил приятеля, чем обычно оборачивается приглашение в замок? Все ли замковладельцы такие уж самодуры, и на что идут, чтобы развлечься?
— Не все, конечно, — вздохнул Жердин. — Выступление в замке — хороший куш за один вечер. У нас есть всякие страховки, право гостя, сразу просчитываем пути к отступлению, Смея обязательно заряжает под корсет ножны кинжала… Но риск велик и никаких гарантий. И чем дальше, тем хуже риск.
— Почему?
— Веричи. Сейчас она ещё выглядит совсем девчонкой, когда старается, а дальше?
— А звание, равное дворянскому? Она может в крайнем случае поставить предел?
— В теории — да. Но это же Веричи, — Жердин сокрушенно покачал головой. — Её легко сломать. Думаешь, главная опасность, если кто-то слишком настойчиво вцепится в наших девочек? Да их только тронь, себе дороже, и мы защитим, если что. А кто защитит нас? Бывает, в замке или в любом особняке собирается компания друзей хозяина. А после представления в доме — всегда ужин для гостей и артистов — как равных, вместе. Сбежать трудно, обида щедрым хозяевам.
Если речь об осеннем сезоне, загородные дворцы, охота — никогда не принимать приглашение! И то, неизвестно, сбежишь ли? Было дело, гнались через поля и через лес. Слишком много оружия под рукой. Спьяну на охотников обычно находит желание повторить театральные чудеса меткости. Хорошо, если так, просто во дворе. Бывает и в цепях, чтобы не отказались.
— Как вы до сих пор живы? — вздрогнул Новит.
— Так опытная мишень знает, куда полетит нож или пуля. Можно чуть уклониться. От хлыста — труднее. Один раз мы, ох, попали… Осенью. Тоже в красивом замке. Отказать не могли, фургон столкнулся с охотниками в лесу. Шутки о том, что мы — богатая добыча, сыпались сразу, но все изображали поклонников театра. Выбраться оттуда ночью не удалось — охраняли. Наутро пьяницы сползлись во двор и пошло веселье…
Почему-то, тамошние охотники считали, что венцом их меткости будет нас всё-таки прикончить. Ведущая актриса пробовала их образумить, но её не слушали даже те, кто был, вроде бы, полностью покорен её красотой. Но, знаешь, ночью говорят одно, наутро — уже другое. Веричи нас спасла. Ей было лет одиннадцать, поэтому её крики и слёзы не обернулись условием, как именно она должна оплатить нашу свободу. Им просто расхотелось веселиться, видя её в прицеле. А отогнать её от нас не мог никто, ни слуги, ни собаки.
В тот раз нам повезло. Но теперь знаем, что будет, если её шантажировать чьей-то жизнью. Никого не послушает, и мы её не защитим. Наша семья — её худшая угроза. Смея что-нибудь придумает. Обнимет предводителя, пригрозит отрезать ему ухо или вырвать глаз и будет менять его жизнь на нас. Веричи — нет. Это ужасно для странствующей артистки быть такой искренней и нежной. Но самое ужасное — она актриса по призванию. Сколько раз Папаша пытался устроить её где-нибудь в братстве. Или хоть в пансион благородных девиц, когда деньги были. И в семьи её хотели взять, сделать своей наследницей. Безнадёжно. Ни-за-что.
— И как быть? Постоянно помнить об опасности?
— Угу. Стараемся не нарываться. Она сама всё понимает, прячется. Младшая доченька, конечно, наша радость, но и постоянная тревога. На сцене она сыграет даже коварную стерву, но в жизни…
*****