В ту же ночь мы перешли через реку. Когда мы приблизились к городу на реке, Винделиар выбрался из саней. Он сел на лошадь и поехал во главе нашей процессии, рядом с Элликом. А позже, тем же утром, когда мы наконец добрались до лесных предгорий и разбили лагерь, Эллик хвастался всем, как это было просто.
— А сейчас мы стоим тут, на северной стороне реки Бакк, и до конца пути нам осталось всего лишь несколько городков и холмы. Я же говорил тебе! Мост был лучше переправы.
И Двалия улыбалась и соглашалась.
Но из-за их с Винделиаром обмана с паромом наше путешествие легче не стало. На счет саней Эллик был прав. Двалия стремилась во что бы то ни стало избегать больших дорог, поэтому солдаты на лошадях протаптывали тропу для наших саней. Эта часть перехода была непростой, и Эллик заметно нервничал, понимая, как мало мы продвинулись за ночь.
Нам с Шан редко удавалось поговорить без лишних ушей.
— Они говорили о корабле, — сказала она мне один раз, когда мы отлучились в кусты. — Там мы можем попробовать убежать, даже если придется прыгнуть в воду. Что бы ни случилось, мы не должны позволить им вывезти нас в море.
Я была согласна, но подвернется ли случай для побега?
Поправлялась я медленно, скудная еда, бесконечная дорога и клонящий в сон холод создавали чувство постоянной слабости. Однажды вечером, когда мы готовились отправиться в путь, у меня закружилась голова от голода, и захотелось чего-то более серьезного, чем пустая каша. Мы с Шан вышли из палатки к костру, и я небрежно произнесла:
— Я просто сдохну, если не получу нормальной еды.
Кое-кто остановился и повернулся ко мне. Алария прикрыла рукой рот. Я не обращала внимания на них. Как всегда, лурри сделали два костра, для нас и для солдат. Нам готовили тоже лурри, и к концу времени стоянки еды совсем не оставалось. Двое из них выносили горшок с кашей и оставляли ее солдатам. Мы же ели отдельно. Сегодня днем у солдат была хорошая охота, и теперь они готовили мясо над костром. В этот раз мы остановились на небольшой полянке, и их костер оказался ближе к нашему, чем обычно. Мясо одуряюще пахло, и я вдыхала упоительный запах, витавший в холодном ночном воздухе.
— Где Винделиар?
— Он поехал вперед. Сегодня ночью нам придется выйти на дорогу. Мы проедем небольшой городок, и он пошел очистить путь для нас, — ответила Двалия.
Я решила, что она заговорила со мной только в надежде услышать от меня что-нибудь. И я рискнула. Громко втянула воздух и вздохнула:
— Как хорошо пахнет мясо.
Двалия сжала губы.
— Кусочек этого мяса стоит больше, чем мы готовы заплатить, — заметила она недовольно.
Я не знала, что солдаты слышали нас. Один из них пронзительно и мерзко расхохотался:
— За кусок мяса от женщины Бака мы дадим вам кусочек этого кролика!
Раздался дружный смех. Шан села на бревно рядом со мной и сжалась, пытаясь казаться как можно меньше. Мне стало не по себе. Она была взрослым человеком, которого отец просил присмотреть за мной. Я не понимала, что написано на ее лице — гнев или страх? Но если боялась она, как сильно нужно бояться мне? Одна эта мысль очень испугала меня. И очень разозлила. Я встала.
— Нет! — выкрикнула я в сторону ухмыляющихся лиц. — В будущем, которое я вижу, этого не случится! Даже в том, где ее тайный отец всех вас рвет в кровавые клочья!
Я закачалась, ноги подкосились, и я рухнула бы в снег, если бы Шан не поймала меня. Мне стало худо. Я выбросила часть своей силы. Я совсем не хотела делиться этим сном. Смысла в нем я так и не увидела. Во сне они были не людьми, а флагами, разорванными на полоски, с которых капала кровь. Бессмысленный сон. И я не могла понять, почему сказала про тайного отца.
— Шайзим?! — потрясенно произнесла Двалия.
Я подняла лицо к ней, посмотрела в ее обвиняющие глаза и попыталась предстать в них младенцем, удивленным этой злостью.
— Шайзим, мы не рассказываем сны всем, у кого есть уши. Сны эти заветные и очень личные, наши вехи на многих путях жизни. Выбор между дорогами требует больших знаний. Когда мы доберемся до Клерреса, ты многое узнаешь. И самое главное — что сны свои надо записывать, самому или с помощью своего писца.
— Клеррес? — старый солдат, Эллик, подошел к Двалии. Он выпрямился, но его живот выпячивался под курткой. В свете огня его глаза были бледны, как тень на снегу. — После того, как мы сядем на корабль, то отправимся сразу в Чалсед, в залив Боттера. Так мы договаривались.
— Конечно, — спокойно согласилась Двалия. Несмотря на свои большие размеры, она изящно поднялась и встала рядом с ним. Ей не нравится, когда над ней так нависают?
— И я не желаю неприятностей себе и своим людям. И уж точно от не этого шаролупого щенка.
— Мальчик ничего не понимает. Не беспокойся.
Он улыбнулся уверенной улыбкой злого старика.
— А меня это совсем не беспокоит.
