Принцесса может выражать недовольство, король может требовать. Королева или принц могут угрожать или ставить условия. Дипломат или шпион могут служить посредниками, помогать обеим сторонам, вести переговоры. Но убийца короля, та, кто вершит его суд, не держит в руках ни одного этого инструмента. Она — оружие правителя, обнаженное в самый подходящий момент для династии. Когда убийцу призывают в игру тот, кто ею управляет, собственные желания теряют силу. Она будет так же сильна и беззащитна, как и игра, развернутая на поле. Она делает ход, выполняет работу и уходит. Она не судит и не мстит.
Только так она может соблюсти целомудрие и невиновность истинного преступления. Она никогда не убивает по собственному желанию. То, что делается рукой королевского убийцы, — это не убийство, но исполнение приказа. Меч вины не несет.
— Я не знал, как их остановить.
Фитц Виджилант вытянулся перед очень странным судом. Мы собрались в башне Верити, откуда мой король защитил побережье Шесть Герцогств от Красных кораблей, и где позже Чейд, Дьютифул и я сделали все возможное, чтобы овладеть магией Скилла, используя лишь свои скудные знания. Как все изменилось здесь за эти годы! В самом начале, когда Верити наблюдал отсюда за морем, выискивая Красные корабли, напавшие на нас, это место было пыльным и заброшенным, сюда скидывали отслужившую свой век мебель. Теперь же в центре комнаты стоял тщательно отполированный темный круглый стол, а у стульев, окружавших его, были высокие резные спинки. Я пожалел слуг, таскавших эти тяжелые вещи по ступеням, спиралью обвивающим башню. За столом сидел король, королева, леди Кетриккен, Неттл и я.
Лант стоял напротив нас.
За нами расположились леди Розмэри и Эш, одетые в темно-синее, почти черное. Они стояли спиной к стене, неподвижно и тихо. Ждали. Подобно клинкам в ножнах.
Дьютифул вздохнул.
— Я надеялся, что они лучше. Что если убрать из их рядов заговорщиков, эти солдаты вспомнят о своем долге. Но я ошибся.
Он посмотрел на свои руки и перевел взгляд на Ланта.
— Кто-нибудь из них угрожал вам? Или хоть как-то выказал, что знает о заговоре против лорда Чейда?
Лант еще больше вытянулся.
— По дороге я не очень хорошо понимал, что случилось с лордом Чейдом и принцем Фитцем Чивэлом. Если бы я знал больше, то, наверное, иначе себя вел. Был бы внимательнее и осторожнее, следил бы, что они делают и говорят.
— Это верно, — согласился король Дьютифул, и я снова подумал, что здесь Ланта скорее судят, чем спрашивают о Роустэрах. Олуха передали целителю. Он уже выдал длинный запутанный рассказ о жестоком обращении со стороны людей, призванных защищать его. Затем запросился в кровать. Парильни прогрели его, но он все еще кашлял, когда мы уходили. Персеверанс, бледный и нервный, вызванный на допрос самим королем, подтвердил все, что рассказал Олух.
Заговорила королева Эллиана. Она не повышала голоса, но слова ее звучали очень резко.
— Сэр, вы как-нибудь пытались остановить их? Напомнить, что Олух вверен их заботе?
Лант задумался, и мое сердце сжалось. Не пытался.
— Я просил их. Говорил, что в таверне они должны вести себя, как подобает команде стражников. Но все это было бесполезно. Без командира у них совершенно не стало порядка.
Дьютифул нахмурился.
— И вы ни разу не попробовали приказать им прекратить издеваться над Олухом?
— Нет, — он откашлялся. — Я не был уверен, что у меня есть эта власть, сир.
— Но если не вы, то кто же? — тяжело спросил его король.
Лант не ответил. Дьютифул снова вздохнул.
— Можете идти.
Лант сделал несколько неуверенных шагов. Прежде чем он подошел к двери, я заговорил.
— Могу я сказать, мой король?
— Скажи.
— Я хотел бы напомнить, что Фитц Виджилант прибыл в Ивовый лес совершенно больным, после жестокой драки в городе Баккип. И что при нападении на поместье он снова был избит, болен и разумом, и телом.
— Его поступок будут судить не здесь, принц Фитц Чивэл, — ответил король, но Лант, перед тем как выйти, бросил на меня признательный, полный стыда взгляд. Гвардеец у двери выпустил его, и, повинуясь жесту короля, вышел сам, прикрыв дверь.
— Вот так. Что же нам с ними делать?
