— Распусти их. С позором выгони тех, кто издевался над Олухом. Пусть они навсегда покинут Бакк.
Голос Эллианы звучал спокойно, и я не сомневался, что на Внешних Островах так бы и поступили.
— Не все ведь мучили его. Выясни, кто был среди них, и суди их отдельно, — спокойно предложила Кетриккен.
— Но те, кто не трогал Олуха, ничего не сделали, чтобы помешать его мучителям! — возразила Эллиана.
Король покачал головой.
— У них не было ясной цепочки командования. Часть вины лежит и на мне. Я должен был подсказать Фитцу Виджиланту, чтобы он встал во главе отряда.
— Сомневаюсь, что они стали бы его слушать, — произнес я. — Он никогда не был воином. А эти люди — простые солдаты, которых выгнали из других отрядов, люди, которыми всегда управляли самые безжалостные и бесчестные командиры, и которые не могут держать порядок без надзора. Распустить их нужно. Некоторые, возможно, найдут место в других отрядах. А если оставить их как есть, то они проявят самое худшие свои наклонности.
Я призывал к милосердию, но для себя уже решил самолично поработать правосудием принца над теми, кого назвал Олух.
Дьютифул посмотрел на меня, будто прочел мои мысли. Я поспешно проверил свои стены. Но нет, в моей голове никого не было. Он просто слишком хорошо меня знал.
— А ты не хотел бы поговорить с ними и выбрать кого-то для себя?
— И тут он улыбнулся мне.
Раздражение от слов короля ничуть не сгладилось улыбкой, появившейся на лице Шута.
— Он отлично знает, что эта задачка тебе по плечу. И я согласен, что в бочке гнилых яблок можно отыскать парочку годных. А когда ты дашь им последний шанс, взамен получишь их вечную преданность.
— Не те это люди, которых я хотел бы оставлять за спиной, — возразил я. — И не тот отряд, который мне хочется передать Фоксглов и ждать, что она справится с ними. Я бы хотел, чтобы того, кто защищает мою честь, по-настоящему уважали.
— А что с теми, кто смеялся над Олухом и мучил твоего молодого конюха?
Я набрал воздуха для ответа, и тут же задохнулся от удивления, когда стрела Скилла от Неттл легко проникла сквозь мои стены.
Надежда вспыхнула в моем сердце.
— Неттл позвала меня в сад Королевы, — сказал я Шуту и встал. — У них есть новости о Би.
Меня потрясло, что от внезапной надежды я вдруг ослабел так же, как и от страха раньше.
— Свет! Воздух! — прокричала ворона, когда я встал.
— Я вернусь, как только смогу, — пообещал я, не обращая внимания на разочарованный взгляд Шута, и не возражая, когда Мотли одним взмахом оказалась на моем плече.
В комнате я задержался только для того, чтобы выпустить ворону из окна, и тут же поспешил в сад Королевы.
На самом деле это место было не садом, а вершиной башни. Я пробежал ползамка и тяжело дышал, когда добрался до нее. Летом здесь стояли горшки с зеленью и благоухающими цветами. В некоторых росли даже маленькие фруктовые деревца. Простые скульптуры и потайные скамеечки помогали Кетриккен отдыхать здесь от мелких неприятностей придворной жизни. Но сегодня здесь царила зима. Снег засыпал растения, а деревца укутали тканью, спасая от злобных морозных укусов. Я думал, что встречу здесь только Неттл. Но с ней стояли и тепло одетая Кетриккен, и Дьютифул, и королева Эллиана. Мне понадобилось время, чтобы узнать Сивила Брезингу. Мальчик вырос в мужчину. Заметив, что я его узнал, он молча и тяжело поклонился. Почему они выбрали местом встречи сад Королевы? Я понял это, когда гончая Дьютифула выскочила вслед за молодой рысью. Два компаньона, явно хорошо знакомые, носились между растениями. Меня кольнула зависть.
— Мы кое-что узнали, — вместо приветствия сказал Дьютифул.
Он казался таким мрачным, что я решил, что нашли тела.
— Какие новости? — спросил я, отбрасывая церемонии.
— Это не точно, — предостерег меня Дьютифул, но Сивил не стал дожидаться разрешения заговорить.
— Как просил мой король, я немного поспрашивал людей Древней крови, особенно тех, кто связан с хищными птицами. Думаю, вы-то понимаете, что даже связанные Уитом звери не обращают внимания на то, что их не касается. Но два ответа все-таки пришло.
Вчера почтовый голубь принес записку от Вика Картера, человека Древней крови, связанного с вороной. Его партнерша заметила в лесу группу людей. Когда она попыталась утащить обглоданные кроличьи кости, мужчины начала бросать в нее палки. Она отметила, что там были белые лошади.
— Где?
Сивил предупреждающе поднял палец.
— Сегодня Рэмпин, мальчик, связанный с соколом, прислал весть. Птица пожаловалась, что люди помешали ей охотиться, на целый день заняв поляну, где она обычно мышковала. Белые лошади вытоптали снег, и у мышей, кормившихся на старой траве, стало больше укрытий.
— Где? — снова спросил я, чувствуя, как поднимается во мне волна нетерпения. Наконец-то, наконец-то я могу что-то сделать. Почему они все так спокойно стоят на месте?
