Дорога до имения оказалась долгой и утомительной. Места в маленьком стареньком фиате было немного, и мужчины сидели почти вплотную друг к другу. Моретти старался ехать как можно аккуратнее, но машина непрестанно ловила выбоины, отчего пассажиры подскакивали, едва не задевая обшивку крыши. Юрист против воли отвлекался от дороги, с волнением поглядывая на Уильяма, который сидел рядом. Сальные волосы священника закрывали большую половину лица, но Росарио не нужно было смотреть в его глаза, чтобы понять настроение преподобного. Дэвенпорт походил на умирающего, обреченного на муки. Пару раз Моретти даже вдарил по тормозам, думая, что его пассажир тянется к дверной ручке, чтобы выпрыгнуть из автомобиля на ходу. Уилл довольно быстро догадался, что юрист нервничает, опасаясь, что его решение переменится, и попытался вымученно улыбнуться ему. На лице водителя отразился неприкрытый ужас, когда он заметил щербатые зубы священнослужителя, и Дэвенпорт решил, что лучше скоротает время, изучая осенние пейзажи, проплывающие за окном.
Вечерело. Зеркальные островки болот отражали закатное солнце, салон наполнился тяжелым духом застоявшейся воды и тины. Но вскоре унылую неприглядность равнин сменили пышные шапки вересковых полей. Лиловые волны цветов были похожи на бескрайние просторы волнующегося моря. Пахло медом и молоком. Теплые лучи, пробивающиеся сквозь розовую перину облаков, убаюкали уставшего священника, и он заснул, нежась в их объятьях.
— Мистер Дэвенпорт? — Росарио осторожно тронул его за плечо. Толстые пальцы тут же провалились в костлявое углубление под ключицей, и он отдернул руку.
Уильям вздрогнул и открыл глаза.
— Вы крепко спали. Извините, что потревожил, — произнес юрист, заглушая мотор. И указал вперед, на особняк, расположенный на небольшом холме. Величественная постройка покоилась под сенью могучих деревьев и тонула в подступающих сумерках. — Корбетт-холл, — оповестил он и, облегченно вздохнув, подытожил: — Мы приехали.
Дэвенпорт коротко кивнул и вылез из автомобиля, аккуратно захлопнув дверь. Осенняя прохлада мигом забралась под одежду, согнав остатки сна. Ноги затекли, и он облокотился на грязную колесную арку. В полумраке священник разглядел широкую лестницу, ведущую к дому. Она вгрызалась в землю и была сплошь усеяна листвой. В некоторых окнах здания горел свет, но он не показался Уильяму уютным. Сияющие проемы скорее напоминали глаза жуткого зверя, выглядывающего из леса.
Моретти жестом пригласил гостя следовать за ним, и мужчины молча двинулись в сторону особняка, шурша опавшими листьями.
В просторном холле было тепло и тихо. В мягком свете ламп, переливаясь, парили пылинки. Дэвенпорт стоял, прислушиваясь к звукам: Моретти поднялся на второй этаж, чтобы известить хозяев о прибытии, и попросил священника подождать внизу. Там он и остался, изучая элементы интерьера: мягкие кресла с чуть потрепавшейся изумрудной обивкой и массивными подлокотниками, настенные светильники с выцветшими абажурами и высокие постаменты, на которых возвышались античные вазы, наполненные букетами давно увядших роз. Внимание преподобного привлекла композиция из трех стеклянных колб, стоящая на маленьком круглом столе, и он, тихо ступая, подошел ближе. За прозрачными стеклами застыли, глядя в пустоту, маленькие чучела: в первой колбе на темном камешке, увитом мхом, сидела крохотная белая бабочка с пятнистым узором на бархатных крыльях, во второй — летучая мышь, подвешенная на корявом сучке, в третьей покоилась черная змея. Пресмыкающееся находилось в небольшом углублении земляного холмика. Оно свернулось в кольцо и высунуло наружу острую мордочку. Возле жуткой инсталляции лежала старая книга, из которой торчали желтые листы. «Ч. Дарвин. Происхождение видов», — прочитал про себя священник.
Совсем рядом из приоткрытой двери донеслись женские голоса. В щель просочились запахи кухни. Дэвенпорт уловил едва слышимый аромат пшеничной закваски и выпечки.
— Говорят, со дня на день приедет тот самый врач из Лондона, которого требовала мисс, — проговорила одна из кухарок. Уильям прислушался, и женщина, словно прознав о свидетеле, понизила голос до шепота: — Как бы не случилось беды!
— А в чем дело? — искренне изумилась вторая служанка.
— Как? Ты разве не знаешь? — поразилась в ответ собеседница. — Говорят, жена его с ума сошла. Он сам взялся ее наблюдать, да так до смерти и залечил. Бил ее этими, — она цокнула языком, вспоминая слово, — токами. Да так, что мозги у нее через нос и вытекли.
Дэвенпорт охнул и отшатнулся, словно в него плеснули кипятком. Кинулся было к лестнице, ведущей на второй этаж, не желая слышать разговор, но замер, завидев спускающихся людей: высокого статного господина в простом сером костюме и женщину в строгом черном платье с длинными рукавами и высоким воротником. Позади них медленно шел утомленный Моретти. Хозяин имения протянул преподобному ладонь и крепко пожал поданную в ответ руку. Уильям подумал, что он ничего не скажет, но мгновение спустя мужчина нарушил молчание.
