И она быстро поведала мне, что другие придворные Судьбы обычно выбирают значимые, но незаметные роли: хранительница библиотечных архивов, министр какой-нибудь ерунды, старшая горничная. Так проще слиться с обстановкой и задержаться надолго.
Странно, у меня близость Несьена вовсе не вызывала неприятия. И Дэлл тоже. Ну, до того, как выяснилось, что он плетет заговор.
Вечность, зачем я вообще вспомнила этого негодяя?!
Рассказ Гиселль, к счастью, продолжался и был куда интереснее, так что негодяя я тут же и забыла.
Обстановка внутри дворца до недавнего времени была почти сносной. Старший Жиольский – человек неприятный, но его вполне удавалось избегать. Чаще всего. Ну и Гиселль заблаговременно поработала над плетением, чтобы лично она у него мужского интереса не вызывала. Совсем ни у кого не вызывала. А королем Тедерик Жиольский был обычным. Его даже не заносило настолько, чтобы требовалось что-то исправлять. Видно, весь запас авантюризма он истратил на переворот, и теперь единственное, чем выделялся, – это регулярными поездками в храм с богатыми дарами.
Он что, серьезно думает, что ему тогда посодействовали Судьбы? Разве подобное возможно?
Гиселль ни о чем таком не знала, да и я помнила, что и бабушка, и Аима не проявляли особого интереса к происходящему. Если только в том, что касалось моих сил – они впервые проявились в тот же день.
О Несьене придворная Судьба могла сказать лишь хорошее, и это грело сердце. Ну и о его предстоящем браке, и о договоренностях короля с силгианцами знала ровно то же, что уже знала я.
Негусто.
Тем проще будет влиться.
Пообещав давать любые подсказки, как только они понадобятся, Гиселль ушла.
Я ненадолго прикрыла глаза и перевела дыхание. Не так уж все и сложно. Прошло даже лучше, чем можно было ожидать.
Интересно, бабушка будет мной довольна? Не побегом, конечно, но тем, как я ориентировалась в мире и двигалась к цели?
Фь. Не стоит забегать так далеко вперед.
Собиралась уже встать и осмотреть свои новые владения внимательнее, но тут раздался громкий стук. Ужин, наверное, принесли.
С этой мыслью я распахнула дверь… и застыла в проеме, как если бы на меня набросили обездвиживающее заклинание.
По ту сторону стоял Тедерик Жиольский собственной венценосной персоной.
– Пригласишь меня? – Брови монарха слегка дернулись вверх.
В браслете любопытно завозилась паучиха. В самых глубинах моей души. Это напомнило, кто я есть на самом деле, и придало смелости.
– Незамужней девушке неполезно для репутации принимать в своих комнатах мужчину. – Я взмахнула ресницами, изображая умницу и одновременно глупышку.
Сперва следовало поклониться. Забыла.
– Даже если он король? – Его брови опять дернулись.
– Особенно если он король.
Блондином, как сын, Тедерик Жиольский не был, его волосы, брови и ресницы напоминали цветом ржавчину. Я даже не могла точно сказать, красив ли он. В моем восприятии этот мужчина был слизняком или монстром, в зависимости от обстоятельств, и никем больше.
Наверняка же явился предупредить, чтобы я не смотрела в сторону Несьена…
– И все же я войду.
Игнорируя мое присутствие в дверном проеме, он сделал шаг, и мне не осталось ничего другого, кроме как отступить.
Дверь за спиной монарха неслышно закрылась. Я запоздало сделала реверанс.
– Следовало поклониться, – с застывшей в правом уголке рта полуулыбкой поправил Жиольский.
Точно. Но внутри все восставало против того, чтобы кланяться ему.
– Простите, ваше величество, я…
– Не привыкла ставить выше себя человека, даже если он сотню раз король. Я понимаю.
– Что?..
Холод смешался с жаром. Не может же…
– Я знаю, кто ты, Камилия, – явно растягивая удовольствие от момента, заметил мой венценосный собеседник.
– Ведьма? – Я судорожно ухватилась за соломинку.
– Судьба, – припечатали меня и словом, и взглядом. – Пусть и всего наполовину, но это весьма ценная половина.
– Наполовину?
Происходящее распадалось кусочками, отказываясь представать цельной картиной.
– Мне известно кто такая баронесса Драглок, – спокойно сообщил король. – И в появление у нее взрослой племянницы я, уж прости, не верю.
– Не понимаю, к чему вы клоните…
Понимаю, но хочу выиграть время, чтобы сориентироваться. Узнать, чего он хочет, тоже будет нелишним.
– Ты ее дочь, – довольный своей догадливостью, поведал мне Жиольский. – Было бы странно, если бы за годы жизни среди смертных милейшая Гиселль не пала ни разу.
Надеюсь, бабушка видит. Придворную Судьбу надо потихоньку заменить.
От безумных догадок Тедерика Жиольского голова шла кругом.
– Кхм… – Я издала что-то невнятное, просто чтобы он продолжал.
И сама едва не заорала, когда на щеку опустилась, пожалуй, слишком изящная для мужчины ладонь.
Мягко погладила.
– Боишься меня? Правильно, бойся. – Еще одно поглаживающее движение и фанатичный блеск в глазах под густой пеленой превосходства. – Я могу уничтожить вас обеих одним щелчком пальцев. Но могу стать добрым покровителем.
– Вы ошибаетесь… я…
– В чем твоя сила? – требовательно спросил король.
– Она еще не раскрылась. Я чуть больше, чем ведьма, и только.
Жадный блеск в глазах лишь разгорелся ярче.
