Страсти по Чернобылю полностью

– Аналогии напрашиваются сами собой. Как известно, страна не была готова к войне. Также она не была готова и к ядерной катастрофе. В результате в первые дни аварии невозможно было определить стратегию ее ликвидации, так как не было опыта работы в условиях сильных радиоактивных полей. И это заставило подвергнуть опасности многие тысячи людей – ликвидаторов, которые ценой своего здоровья добывали столь необходимые данные. Нечто подобное происходило и в первые дни войны, когда напрасно погибали и попадали в плен сотни тысяч советских людей. На мой взгляд, не нужно бояться таких аналогий – нужно не осуждать их, а делать правильные выводы. Чернобыль уже случился, а потому наша главная задача – не допустить ничего подобного в будущем, то есть в полной мере учесть уроки Чернобыля.

– Можно ли это сделать?

– Надо, потому что второй Чернобыль человечество не переживет! Прежде всего, авария показала, что при наличии в стране опасных производств необходим высокопрофессиональный персонал. Второе: опыт Чернобыля свидетельствует, что сколь бы ни были большими затраты на безопасность, они всегда будут намного меньше, чем те, что потребуются на ликвидацию аварии.

– К сожалению, это стало ясно только после случившегося…

– Но не всем, потому что многое не реализовано до сих пор.

– Что вы имеете в виду?

– Я не буду касаться того, что происходило на самой станции, – об этом говорилось и писалось много. Я остановлюсь на том, что происходило вокруг Чернобыля. В стране до аварии отсутствовала комплексная государственная система радиационного мониторинга. И это привело к неверной оценке масштабов Чернобыльской аварии уже с самого начала ее развития, когда высшее руководство страны восприняло случившееся как локальное событие, не поняв, что катастрофа носит общегосударственный и международный характер. Так как системы радиационного мониторинга не существовало, то большому количеству ведомств пришлось участвовать в работе, которая им была несвойственна. Необходимо было контролировать распространение радионуклидов, следить за водой, продуктами, сельскохозяйственным производством и так далее. Ну и конечно, оценивать состояние здоровья населения, пострадавшего в результате катастрофы. Что греха таить, мы «перестраивались на ходу», и в этом процессе огромная заслуга Академии наук Украины, институты которой сразу же активно начали участвовать в ликвидации последствий аварии. И прежде всего, нас волновала ситуация в Киеве.

– Вы имеете в виду снабжение города водой?

– Не только. Велись самые разнообразные исследования. Главное, что удалось сделать, – это объединить очень «разношерстные» работы воедино, из мозаики событий сложить единую комплексную картину. Всегда между ведомствами существовали барьеры, и их почти никогда не удавалось преодолеть. На этот раз было все иначе. Даже Министерство обороны, другие силовые структуры открыли свои данные, чтобы можно было проанализировать ситуацию в целом. И Академия наук это сделала! По сути дела, картина случившегося в Чернобыле достаточно ясна, практически не осталось «белых пятен» по самой аварии, но опять-таки ситуация «вокруг» вновь становится тревожной.

– Что вы имеете в виду?

– Некоторое успокоение, которое наступило спустя двадцать лет после аварии. Считается, что основные опасности уже в прошлом, и это глубокое заблуждение! Создание нового «саркофага» – это огромная проблема, которая требует усилий всего международного сотрудничества. Необходимо переработать большое количество радиоактивных материалов, создать надежные хранилища для отходов, вернуть в использование большое количество полей и лесов, восстановить природную среду. На мой взгляд, все это не менее трудно сделать, чем локализировать катастрофу. Однако осознания этого нет…

– Появилось представление, что воздействие аварии в Чернобыле на здоровье людей очень сильно преувеличено. Такое мнение высказывают, в частности, эксперты МАГАТЭ. Те самые, которые 20 лет назад утверждали прямо противоположное…