Страсти по Чернобылю полностью

– Нет. Я подготовил очередную «Записку» с предложением об отселении людей за 100 км от ЧАЭС и по другим мерам радиационной защиты. Однако мои предложения были признаны паническими, а потому отвергнуты. Все карты радиационного загрязнения Беларуси по указанию правительства СССР были засекречены. Однажды случилось и такое: нас с президентом Академии наук Н. А. Борисевичем выставили с ночного заседания ЦК партии Белоруссии, на котором мы очень активно убеждали в необходимости быстрых защитных мер. Было такое впечатление, что мы разговаривали с глухими людьми. К концу мая 1986 года мы в Институте построили первую карту радиационного загрязнения территории Гомельской области, в начале июня дополнили ее картой загрязнения Могилевской области, к сентябрю построили карту Брестской области. В Институте ядерной энергетики было 4 тома (по 250 страниц каждый) переписки дирекции с правительством Белоруссии, Минздравом, Гидрометом СССР. Это была постоянная информация о радиационном загрязнении населенных пунктов и местных продуктов питания. Естественно, в этих документах были предложения по защите населения. Но существовала секретность информации и запрет на принятие собственных решений со стороны правительства СССР. Поэтому меры по защите людей не были реализованы.

– И что же послужило той каплей, которая переполнила чашу терпения власти?

– Понятно, что наша работа не нравилась начальству, и на каком-то этапе было решено от нас избавиться.

– «Нас» – это кто?

– Президент Академии наук Н. А. Борисевич и я. Мы предложили дополнительно отселить жителей 50 деревень в Могилевской области. Дело в том, что уже были срочно изготовлены радиометры для контроля продуктов. На Минском приборостроительном заводе была выпущена первая партия – 300 штук. Они были переданы на мясокомбинаты, хлебо- и молочные заводы. 4000 гамма-радиометров было привезено из России. Это позволяло нам контролировать радиационную обстановку – ведь в Институт стекалась вся информация о ней. Отселение людей – это очень болезненный процесс. Нас с Борисевичем опять-таки обвинили «в очернительстве». В марте 1987 года академик Борисевич перестал быть президентом Академии наук, а в июле 87-го меня освободили с поста директора Института.

– Это невероятно!

– Точнее – реально… У Чернобыля – «разные лица», многие из них удалось разглядеть лишь спустя десятилетия. Такие люди, как Борисевич и я, лишь мешали власти, которая старалась преуменьшить последствия Чернобыльской катастрофы. И, к сожалению, она находила поддержку даже у международного сообщества – ведь лоббистов у атомной энергетики много, так как эта отрасль приносит огромные деньги тем, кто ею занимается. Для них Чернобыль – это лишь «неприятная» страница в истории. Недаром сейчас много говорят о том, что последствия той катастрофы уже все пережили и начинается новый расцвет атомной энергетики. Чаще всего говорят об этом те люди, которые не пережили эту трагедию и которых не коснулась эта страшная беда.

– У вас руки не опустились после лета 87-го?

– Борьба за правду, за справедливость стала смыслом моей «другой» жизни. Академик А. Д. Сахаров, писатель Алесь Адамович и чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов предложили мне создать негосударственный Институт, который занимался бы проблемами радиационной безопасности населения. Так в конечном итоге появился Институт радиационной безопасности «Белрад». Цель его – создание негосударственной системы радиационного контроля окружающей среды, продуктов питания и информирования населения.

– И что же реально удалось сделать?

– Мы разработали дозиметр «Сосна». Было выпущено свыше 300 тысяч штук. Затем создали радиометры для контроля содержания цезия-137 в продуктах питания. Это более тысячи штук. В Гомельской, Могилевской и Брестской областях в школах и сельских советах помогли создать 370 общественных местных центров радиационного контроля продуктов питания. В этих центрах ведется разъяснительная работа среди населения, ведь в частном секторе уровень загрязнения продуктов был в 10 раз выше, чем в государственном. В Институте «Белрад» имеется база данных более 340 тысяч измерений продуктов питания, в том числе 111 тысяч по молоку. К сожалению, более 15 процентов молока содержит цезия-137 выше допустимого уровня. Ну а мясо диких животных и 80 процентов грибов тоже превышают допустимые нормы, подчас даже не на проценты, а в несколько раз! Спустя 20 лет после аварии на ЧАЭС доля загрязнения цезием-137 продуктов не уменьшается, и об этом убедительно свидетельствуют те данные, что получают специалисты. К сожалению, меры по радиационной и социальной защите населения регионов, пострадавших от Чернобыльской катастрофы, оказались недостаточными.

– Значит, рано забывать о Чернобыле, как это пытаются делать чиновники и у вас, и в России?