Но прежде чем гвардейцы достали мечи, Улан Баир ловкой ящерицей скользнул к Прозорливому и вонзил кинжал в просвет между драконьей маской и посеребрённым нагрудником. Правитель захрипел и медленно осел на землю, а Баир помчался вперёд, в ожившую темноту между колонн, из которой выступили чёрно-алые факельщики Ордена Стражей.
— Ни с места! — скомандовал их командир. — Бросайте оружие или разделите судьбу тирана!
Последним усилием раненый сорвал с себя драконью маску, и удивлённым сановникам предстало усатое лицо сотника Цэрэна.
— Проклятье! — прошипел наставник Стражей. — Это не правитель!
— Ко мне, соратники! — заревел генерал Тагар, подняв меч. — Смерть бунтовщикам!
Не дожидаясь его слов, гвардейцы-лучники спустили тетивы, выцеливая стражей-стрелков. Воцарился хаос. Снежные Барсы сшиблись с факельщиками, одетые жрецами солдаты — со Стражами в форме Совиных Масок. Кто-то из жрецов и придворных проталкивался к выходу, кто-то размахивал парадным оружием, прорубая себе путь в гущу сражения.
Настороженный ум завопил от страха, но координирующий тут же подавил его хаотичные импульсы, оставив только расчёт и скорость реакции. Прирученный человек пытался сражаться рядом. Он не струсил, и это было хорошо, но он не был приучен к бою, и в сражении был скорее обузой. Приходилось то и дело уклоняться от его неуклюжих движений, но, тем не менее, они продвигались к трону. Слева налетел замотанный в чёрное стражник, явно посчитавший невооружённую женщину лёгкой мишенью. Ошибка. Подавившись кровью, нападавший упал, его плохо сбалансированный меч теперь оттягивал левую руку посланницы. Настороженный ум с удовольствие превратил бы всю конечность в куда более удобное орудие, но форма всё ещё имела значение.
Постепенно вражеские бойцы начали сторониться их, но всё сильнее давила на разум злоба трона, и в какой-то момент стало ясно, что враги сражаются лучше. Теперь они теснили гвардейцев по всему храму, подбадривая себя воодушевлёнными кличами. Казалось, победа уже на их стороне, когда картина боя резко изменилась.
Оглушительный взрыв разрушил дальнюю стену подземного храма, и в пролом с воем и улюлюканьем полезли покрытые рыжей шерстью существа. Они бросались на своих и чужих, не разбирая стороны в драке, но их появление сломало тактику факельщиков. Бойцы Ордена развернулись к новой угрозе, освободив посланнице путь к трону и сидящему на нём человеку, но болезнетворные флюиды создания Безликого не давали ей сдвинуться с места. Девушка оглянулась на Тукуура. Её спутник стоял, тяжело опершись на меч. Он пытался принять удар на себя, но слишком много решительной злобы было в сердце его соперника. Шаман тяжело перевёл дух и с обречённой тоской посмотрел на волны мохнатых воинов, но вдруг его взгляд стал резким и собранным.
— Илана! — прокричал он во тьму.
Посланница обернулась, и увидела в рядах рыжих существ девушку в солдатском кафтане. В карих глазах воительницы застыли изумление и вопрос. Обрывки чужой памяти подсказывали, что это — сестра той, чью форму принял вещий зверь. И, лихорадочно подбирая правильную реакцию, посланница подняла руку в жесте приветствия, а потом указала на трон.
Рыжый воин, стоявший рядом с Иланой, с ужасающим рыком рванулся вперёд и смахнул ошалевшего Холома с сидения. Противники покатились по земле. Злая воля Безликого ослабла и, ловя за хвост ускользающий миг, координирующий ум передал управление настороженному, отправив тело в недоступный человеку прыжок. Посланница врезалась в живой камень с металлическим звоном, а потом накатила тёплая и душная волна. Несколько человек дико закричали в унисон с настороженным умом, который тут же пришлось отсечь. В его угасающих импульсах до координирующего ума докатывалось понимание того, как рвётся в клочья поле, возмущённое "душой пламени", как рушится защитная оболочка и трещит от жара ненавистный трон. Превратив оставшуюся волю в движение, зверь направил собственную материю в эти трещины, изгоняя остатки враждебной жизни, выжигая корень болезни дотла. И только когда не осталось иных тканей кроме его собственных, координирующий ум позволил себе осознать, что всё то время, пока сохранялась форма, отзывчивый ум упорно трудился, подбирая нужные слова для своего человека. Кажется, ей это удалось.
***
