Быстро кивнув друг другу, генерал и Илана повернулись к странному дереву и увидели то, что долго ещё будет являться им в кошмарных снах. Айсин Тукуур стоял на коленях у почерневшего трона — с этого ракурса назначение дерева стало очевидным — удерживая в объятиях тело Айяны, но оно буквально утекало сквозь пальцы шамана как нагретая восковая фигура. Знаток церемоний не шевелился, пока от неё не осталась лишь лужица серебристой жидкости. Но когда осмелевшие бойцы Ордена бросились к нему с воинственным кличем, шаман молча встал и отряхнул руки. Серебряные капли сорвались с его пальцев, превратились на лету в тончайшие иглы и пронзили воинов насквозь. А потом катакомбы загудели, как растревоженный улей.
Из похожих на пчелиные соты отверстий в потолке смертоносным дождём посыпались треугольные лезвия. Они изменяли направление полёта, закручиваясь вокруг зала подобно призрачному телу огромной змеи. Илана в ужасе замерла, глядя как сверкающий поток без разбора пожирает тела бойцов. Казалось, это кольцо вот-вот сомкнётся, не оставив в подземном храме никого живого, но затем Тукуур с усилием взмахнул руками и вытянул их в сторону пролома, проделанного подрывниками Иланы. И поток лезвий скользнул в отверстие, сливаясь с такими же потоками, пришедшими из дальних коридоров, устремляясь прочь за стены города. Только десяток летающих лезвий всё ещё кружился вокруг Тукуура, который стоял с закрытыми глазами, вцепившись в потемневшие ветви трона. В серебристом свете смертоносных снарядов было видно, как катятся по застывшему лицу шамана крупные капли пота.
— Гнев Дракона пал на головы нечестивых! — провозгласил пришедший в себя генерал. — Покайтесь, выжившие! Может быть, вы будете прощены!
Шёпот множества голосов пронёсся по залу. Кто-то молился, кто-то плакал, кто-то рвал на себе одежду или волосы. Многие солдаты Ордена бросили мечи, но были и такие, кто попытался заколоться или сбежать. Мохнатые бойцы растерянно сгрудились вокруг Высокого Пятого. Двое младших командиров держали за руки человека в белом, в котором Илана узнала Холома.
— Вы совершили чудовищную ошибку, — громко и отчётливо сказал пленник.
— Это Вы совершили ошибку, — возразил генерал, — которая будет стоить Вам жизни.
Холом посмотрел на него с гневом и болью.
— Да, это я повесил Тукууру на грудь проклятую чешуйку Дракона. Я создал чудовище. Но вы, ставшие на его сторону, разрушили будущее своих детей, и детей их детей.
Илана бросила взгляд на впавшего в транс Тукуура. Она не знала, какого духа шаман только что выпустил из Нижнего Мира, но пророчество Холома казалось очень правдоподобным. По крайней мере, её восстание подошло к концу. Вряд ли кто-то в лагере уцелел.
— Это ведь ваши люди сожгли Могойтин? — прозвучал вопрос генерала.
Дочь плавильщика с запозданием поняла, что воин обращается к ней. Значит, не удастся сделать вид, что они пришли на помощь победителю. Илана глубоко вдохнула, прикидывая, как долго они продержатся против уцелевших гвардейцев и лезвий Тукуура. Как быстро шаман сможет вернуть сюда свой стальной вихрь? Она начала медленно пятиться к остальным островитянам, обречённо подняв меч в верхнюю защитную позицию. Но когда продолжение боя казалось неизбежным, раздался надтреснутый голос Тукуура.
— Не разбрасывайтесь союзниками, нохор Тагар, — произнёс шаман, открыв глаза.
— Надеюсь, с лагерем мятежников покончено, билгор Тукуур? — ворчливо спросил генерал, скрывая страх за недовольством.
Шаман устало вытер лицо рукавом. Все видели, как дрожат его руки, но сверкающие клинки продолжали неумолимый хоровод вокруг знатока церемоний, свидетельствуя о его новой силе.
— Лагерь, — хрипло сказал Тукуур. — Башня Стражей. Пристани. Всё очищено. Скоро мы вступим в бой с толонской флотилией.
— Толонской флотилией? — ахнул кто-то.
— На ней армия Срединной Цитадели Ордена, — мрачно пояснил генерал, и добавил: — Не думал, что Ваша сила простирается так далеко, билгор Тукуур.
— Я теперь пристав Последнего Суда, — с явным усилием ответил шаман. — И не успокоюсь, пока враги правосудия не обратятся в пыль.
— Что на счёт этих врагов? — Дарсен Тагар махнул рукой в сторону Иланы и мохнатых.
— Они Вам нужны. Мохнатые — чтобы сражаться с хамелеонами за острова. Илана — чтобы открыть Святилище.
— Посланница сказала, что Вы справитесь сами, — нахмурился генерал. — Она солгала?
— Я зашёл слишком далеко, — покачал головой шаман. — Дом Безликого увидит во мне врага и не откроет двери.
— Что же, хорошо, — буркнул генерал. — Я боялся, что Вы станете просить и за того, чей отец поднял руку на Прозорливого.
— Я хотел бы, — выдохнул Тукуур. — Но слишком велик риск, что он совершит в столице то же, что я совершил здесь. Выпустит слуг Безликого, охраняющих Святилище.
— Хорошо, что твои родители не видят, чем ты стал, друг Тукуур, — горько сказал Холом.
— Молчать! — рявкнул Тагар. — Ты одел тогу правителей Толона и повторишь их судьбу!
— Медленная смерть? — криво усмехнулся юный Страж. — Вот, значит, как…
— Этому не бывать! — изменившимся голосом каркнул знаток церемоний.
