— Я знаю, что ты укрыл в городе Темир Бугу и его жену-колдунью, которую он отбил у улюнских факельщиков и Улагай Дамдина, — зло ответил Холом. — Ты же, когда пришло время, заманил Дамдина в Бириистэн, прислав ему подлинную подорожную Буги. Ты же убедил законоучителя Токту в том, что Дамдин хочет отобрать у него трон. В самом деле, разве слов младшего плавильщика Кумаца могло быть достаточно, чтобы убедить правителя области? Ты же убедил Темир Бугу покончить с собой, чтобы заманить Дамдина в ловушку. Твои люди убили свидетеля Морь Эрдэни после того, как он обвинил Токту, чтобы он вдруг не изменил показаний. Твой слуга Кумац убил посланника Прозорливого, а твой слуга Максар хотел использовать его преемника чтобы развязать в городе смуту. Ты послал птиц на остров Гэрэл прося помощи, и помощь скоро прибудет, оставив Прибрежную Цитадель без охраны. Прекрасный план, отец, но тебе следовало также отравить меня, пока я был во власти твоего лекаря!
Улан Баир устало вздохнул, досадливо сморщив губы.
— Я возлагал на тебя большие надежды, сын, — процедил он. — Отдал тебя на воспитание лучшему мастеру Ордена. Закрыл глаза на то, что ты произвёл себя в свеченосцы после гибели Бадмы. Надеялся на твою помощь. А вместо этого ты притащил сюда эту марионетку столичного прорицателя, — гранильщик небрежно махнул рукой в сторону Тукуура. — И размахиваешь перед моим лицом нарисованными им бумагами. С его подачи винишь меня во всех бедах города. Такова твоя сыновняя почтительность?
Холом с шумом втянул воздух. "Чего ты хотел?!" — спросил он себя. — "Чтобы отец во всём признался?" Скорбь, обида и злость переполняли стража, грозя вырваться гибельным смерчем. "Да, хотел", — понял он. Хотел увидеть хоть какие-то эмоции, разбить проклятую маску. Но она была гораздо крепче. Выдохнув, Холом покачал головой.
— Мои доказательства точны, отец, — холодно сказал он. — Мастера, за уроки которых я должен быть тебе благодарен, увидят это. Именем Ордена…
— Не ты говоришь здесь от имени Ордена, — перебил его Баир.
Первый гранильщик поднял к небу палец, на котором сверкнул перстень с гербом Срединной Цитадели.
— Ты отправишься на суд мастеров, но не как обвинитель. Стража! Арестовать этих глупцов!
Холом раскрыл боевой веер. Краем глаза он заметил, как болотный огонь вылетел из-под полы халата Тукуура, заставив факельщиков попятиться, но гвардеец тут же нажал кнопку на рукояти своего жезла. Жезл издал неприятный гул, и сфера со стуком упала на пол. Страж попытался достать телохранителя веером, но тот змеёй перетёк ему за спину и легко ткнул в бок своим жезлом. Мир вспыхнул яркими красками и тут же погрузился во тьму.
**
Илана стояла на носу колёсной барки, пристально всматриваясь в затянутый иссиня-чёрными тучами горизонт. Позади неё протянулась заросшая джунглями линия побережья, изрезанная укрытыми от глаз заливами и бухточками, впереди раскинулось бесконечное свинцово-серое полотно Великого Океана. Где-то у размытой границы неба и воды пульсировал в ритме древних песен ярко-синий огонь древнего маяка на острове Гэрэл. Чуть ближе виднелись маленькие грязно-серые пятна, которые дочь плавильщика вначале приняла за облака. Опершись спиной о невысокую сигнальную мачту, Илана поднесла к глазу найденную в багаже шамана бронзовую подзорную трубу. Качество линз оставляло желать много лучшего, но даже они позволяли различить квадратную форму "облаков" и тёмные силуэты корпусов под ними.
— Паруса! — крикнула бунтовщица. — Пять или шесть джонок!
Ловкий Восьмой, которого команда выбрала новым капитаном, отозвался сложной трелью. Приятель мохнатого из людей-гребцов переложил руль на левый борт, бывшие каторжники и добровольцы из освобождённых рабов налегли на ворот гребного механизма. Барка медленно повернулась на восток и поползла вдоль лесистого побережья. Её низкий корпус пока терялся на фоне хмурого океана, но Илана была уверена, что у капитанов "Медовой Лозы" подзорные трубы отличного качества. Хотя у бунтовщиков была возможность заковать рабов обратно в цепи и сделать вид, что ничего не произошло, им совершенно не хотелось отвечать на вопросы орденских братьев и их карманных пиратов.
Повинуясь приказу капитана, рулевой ещё сильнее довернул судно к берегу. Теперь приливные волны подгоняли баржу, но наполненные попутным ветром паруса океанских джонок влекли их вперёд гораздо быстрее. Илана уже могла различить нарисованные на ткани гербы — лиану с резными листьями, обвившуюся вокруг священного обелиска. Семь тяжёлых трёхмачтовых джонок возглавляли флотилию, за ними словно выводок утят следовали мелкие сампаны и сигнальные шлюпки. Яркие флаги трепетали на мачтах, грозно глядели вперёд нарисованные на носах глаза. Армада держала курс на главный рукав дельты Великой Реки, по которому даже корабли с глубокой осадкой могли дойти до Бириистэна.
