Следы разрушений нашлись ближе к центру посёлка. Здесь в изгородях и стенах некоторых домов были выгрызены проломы, а двери сорваны с петель. Тукуур нервно оглядывался, замирая от каждого шороха, но таинственный враг никак не проявлял себя. Постепенно шаман осмелел, и даже зашёл в один из разорённых домов. В общей комнате на столе всё ещё стояла миска холодного риса, а над остывшей жаровней висело несколько вяленых рыб. Съев рис и одну рыбину, знаток церемоний устало привалился спиной к стене. Великий Дракон ждал, что он найдёт младшую дочь Буги, ставшую посланницей загадочного Хора. Начальник конвоиров был уверен, что она в застенках Ордена, но, судя по явлению черепахи и разорённому посёлку, план стражей провалился в Нижний Мир. Вероятнее всего, в Цитадели сейчас хозяйничало то, что выгнало из домов портовый люд. Что мог сделать с этим одинокий избитый судейский чиновник, скованный по рукам и ногам?
Для начала — снять с себя цепи. Эта мысль была настолько простой и неожиданной, что казалась пришедшей извне. Тукуур внимательно осмотрел кандалы. Браслеты были скреплены навесными замками, чтобы их в любой момент было легко снять. Впрочем, для радости для шамана в этом было мало, ведь ключ остался у безымянного слуги Ордена, а то и пошёл ко дну вместе с "Буйволом". Можно было понадеяться, что у местных темничников ключи такие же — велика честь делать разные замки для арестантов. Но до орденской темницы ещё нужно было дойти по горной тропе. Крепкие толстые звенья цепей были надёжно заклёпаны, а вот кольца, которыми они крепились к браслетам — только сомкнуты. С помощью молота и зубила можно было попытаться погнуть их и избавиться, хотя бы, от цепей. Конечно, только на ногах, но и это многого стоит. Тукуур улыбнулся. Когда-то азы кузнечного дела казались ему лишним предметом для тех, кто избрал путь мудрости. Теперь эти знания могли стать подлинным благословением.
Собравшись с силами и немного согревшись, шаман направился к кузнице. Каменное здание с высокой трубой стояло недалеко от берега. Широкие деревянные ворота, сквозь которые внутрь могла въехать небольшая телега, были заперты, но в одной из створок виднелась дыра с рваными занозистыми краями. Подобравшись к отверстию, Тукуур впервые за этот день ощутил запах крови. Острое чувство опасности заставило его отпрянуть. Спрятавшись за грудой дров, сваленных сбоку от кузницы, знаток церемоний выжидал несколько минут, но ничего так и не произошло. Страх призывал его попытать счастья в другом месте, но разум подсказывал, что безопасных мест на острове нет. Решившись, Тукуур поднял камень и швырнул в ворота. Камень с лязгом ударился о фигурную набойку и упал на землю перед дырой. Снова воцарилась тишина. Прождав ещё какое-то время, знаток церемоний нехотя полез в дыру.
Окна кузницы не были закрыты ни стеклом, ни пузырями, чтобы лучше выходил дым, поэтому серый свет пасмурного дня хорошо освещал творившийся внутри хаос. Искромсанное тело кузнеца лежало у стены, в могучей руке убитого всё ещё был зажат тяжёлый молот. Перед ним валялось два гигантских краба с проломленными панцирями. Когда Тукуур вошёл, один из них судорожно зацарапал ногами по полу, пытаясь развернуться. Забрызганная кровью клешня сомкнулась и разомкнулась. От второй клешни осталась только культя, из которой толчками выплёскивалась оранжевая жидкость. Вместо глаз и жвал из лицевой пластины существа торчал уже знакомый шаману стеклянистый шар. Светящиеся прожилки яростно мерцали красным. Несмотря на все усилия, краб не мог сдвинуться с места, и только клацал клешнёй в бессильной ярости.
Осенённый опасной идеей, Тукуур поднял с пола кочергу и осторожно подошёл поближе. Краб задёргался, но ноги не слушались его. Шаман замахнулся, имитируя атаку. Погнутая молотом конечность краба дёрнулась, но почти не сдвинулась с места. Только сама клешня продолжала угрожающе щёлкать. Примерившись, Тукуур взмахнул руками, забрасывая петлю цепи прямо в раскрытую клешню. Он попал только с пятого раза, но был сразу же вознаграждён глухим щелчком. Половинки перекушенного звена со звоном упали на пол. Самым простым было бы дать крабу перекусить и ножную цепь, но Тукуур решил не рисковать конечностями. Порывшись среди разбросанных инструментов, он нашёл острое зубило и удобный молоток, отошёл в дальний угол и сел, подогнув ноги. Поставив кольцо на ребро, он упёр зубило в место, где сходились края, и начал бить по нему изо всех сил. Обрывки цепей здорово мешали, кольцо норовило упасть на бок, стальной браслет больно впивался в ногу, но в конце концов звено поддалось. Кольцо, как оказалось, не только крепило цепь к браслету, но и соединяло две его половинки. С удовольствием избавившись от постылой железяки, Тукуур принялся за второе кольцо. Успех с первым прибавил ему сил, и работа пошла быстрее.
