Отступавшие вглубь скалы братья Ордена были настоящими мастерами боя. Тукууру то и дело попадались неподвижные крабы и львы-рыцари, но первого защитника крепости он встретил только в конце второго оборота спирали. Высокий воин-хамелеон в красно-чёрном кафтане с вышитым золотом гербом Цитадели сидел, уронив голову на грудь. Множество порезов покрывали его руки и ноги, и уже не понятно было, какой оказался смертельным. Пять крабов неподвижными грудами металла и кости валялись вокруг.
Из глубины прилетел порыв тёплого воздуха. Понимая, что он близок к цели, Тукуур проверил огнеплюй. Порох на затравочной полке отсырел. Осторожно смахнув его краем рукава, шаман снял с пояса один из тонких флаконов-пороховниц, насыпал на полку отмеренную дозу и поставил курок на полувзвод.
Коридор резко вильнул влево и оборвался широким полукруглым балконом, за парапетом которого раскинулась большая круглая пещера. Тёплый сухой воздух пах озоном и порохом. В центре пещеры высилась похожая на дерево прозрачная колонна, такая же, какую шаман видел во сне. Десятки нитей-ветвей выходили из неё, снова переплетаясь под потолком. Часть ветвей была разбита, ствол покрывали трещины. Слабо мерцающие осколки ковром покрывали пол между светящимися отростками-корнями колонны. Сгустки света хаотично вспыхивали внутри ствола, сталкиваясь и разделяясь. Маленькие огоньки стремились пробраться по нитям-ветвям вверх, к основанию башни маяка, но гасли, натыкаясь на трещины и сколы. Сердце Тукуура болезненно сжалось. "Неужели я опоздал?" — подумал он.
Подойдя к краю балкона, знаток церемоний увидел следы последней битвы защитников Цитадели. Тела пятерых бойцов распростёрлись рядом с корабельной пушкой, направленной на колонну. Вокруг них валялись крабы, сцепившиеся клешнями. Похоже, повредив ствол, стражи ввергли древних слуг в безумие, но и сами не смогли уцелеть в наступившем хаосе. Убедившись, что ни один из крабов не подаёт признаков жизни, шаман начал осторожно спускаться вниз по узкой каменной лестнице, идущей вдоль стены пещеры. Многие ступени были выщерблены от времени, на истёртом множеством ног камне легко было поскользнуться.
Завершив спуск, Тукуур ещё раз огляделся. Зал с деревом был похож и не похож на тот, что он видел во сне. Шаман закрыл глаза, пытаясь ощутить присутствие Дракона, но услышал лишь ритм маяка, прерывистый и болезненный как дыхание раненого животного. Укол страха заставил знатока церемоний открыть глаза. Ничего не изменилось, только мелкие огоньки стайкой испуганных птиц метались внутри ствола, словно хотели предупредить его о чём-то.
Настороженно осматриваясь, шаман начал пробираться к колонне. Мелкие осколки хрустели под ногами. Обломки ветвей мерцали над головой, грозя обломиться и упасть. Обойдя искорёженные панцири крабов, Тукуур подошёл к пушке. Один из мастеров Ордена лежал рядом, сжимая в руке дымящийся запал. Он готовился сделать ещё один выстрел, но краб успел перекусить фитиль орудия у самого основания и пробить клешнёй грудь канонира. Израненные товарищи стража не смогли прийти к нему на помощь. Шаман обошёл тела по часовой стрелки, бормоча слова мантры последней мудрости. Было уже не важно, стали бы стражи его друзьями или врагами, будь они живы. Их стремления, знания и мечты рассеялись в пустоте между Трёх Миров, когда духи убитых отправились в путь за пределы пределов.
Отдав долг павшим, знаток церемоний снова повернулся к колонне. Прямо перед ним светящиеся "лианы" расступались, открывая гладкую и плоскую поверхность, в которой отражалась стена пещеры. Тукуур подошёл к зеркалу и опустился на колени.
— По слову Твоему, я пришёл, — прошептал он. — Но пришёл слишком поздно. Если ещё я могу что-то сделать, дай мне знак.
Мир молчал, треснувшая поверхность зеркала оставалась тёмной. Только неровные сине-фиолетовые кристаллы слабо светились в глубине ствола, искрясь серебряными сколами. Кристаллы были вкраплены в стеклянистую массу колонны неравномерно и на небольшой площади, как будто ими выстрелили по стволу из пушки словно картечью. Присмотревшись, Тукуур увидел старые, почти сгладившиеся шрамы на поверхности колонны и сеточку трещин-прожилок, призрачной паутиной соединявших инородные включения. Эта паутина или, скорее, грибница, прорастала сквозь монолит колонны во всех направлениях, ослабляя и раскалывая его изнутри. Именно благодаря ей недавний выстрел простым ядром так сильно раздробил стеклянистый ствол и обрушил множество тонких ветвей.
Тукуур с удивлением понял, что ему знакомы лазурные кристаллы. Всего несколько дней назад такой же камень-чешуйка висел у него на груди, даря ясность мысли и чувство незримого присутствия Последнего Судьи. Несколько чешуек поменьше бережно хранились в сокровищнице бириистэнского Святилища. В день состязания драконьих лодок камни выкладывали на малых алтарях для поклонения. Предание гласило, что это — осколки самой первой драконьей ладьи, которую Последний Судья послал, чтобы забрать избранных в Верхний Мир.
