Он посмотрел на Гусева. Его желтое лицо в последние дни стало отекать, под глазами проступила темно-густая синева. Ленин знал, с каким трудом Гусеву, работавшему корректором в военной энциклопедии, издаваемой Сытиным, удалось перед самым Октябрем немного поправить здоровье, подорванное туберкулезом.
— Мы с вами, Сергей Иванович, на одном полозу едем, — поднимаясь из-за стола и с удовольствием потягиваясь, произнес Ленин. Он прошелся по комнате, расправил плечи, сделал несколько кругообразных движений руками. — Разве мужик проспит зарю, когда на сев нужно выезжать? Мы с вами на севе. И пахать нужно, и сеять, и новые пласты поднимать.
Ленин вернулся к столу, взял из папки несколько писем и, тихонько раскачиваясь, начал читать их, быстро откладывая одно за другим.
— Очень своевременные мысли, Сергей Иванович. — Он подошел к Гусеву, укладывавшему письма в ровные стопки, и, взяв за оба локтя, усадил его на стул. — Смотрите, Сергей Иванович, что пишет рабочий из Мурома. «Если армии у нас не будет, то живоглоты съедят нас, сожрут со всеми потрохами, с печенками и селезенками. А про армию что-то вы, товарищ Ленин, ничего не сказали. Старую распустить — это одно, а как с новой быть?» Как с новой быть?
— Нужно создавать.
— Армию или милицию? — Ленин, прищурясь, посмотрел на Гусева.
Гусев понял, что Ленин возвращает его к дискуссии, которая сама по себе возникла в партийных организациях. Было много сторонников создания милиционной армии, они прямо ссылались на решение Второго съезда партии.
— Я сторонник создания армии, — уверенно ответил Гусев, — но армии добровольческой. Армии по принуждению у нас быть не может. В нее народ не пойдет. Старая армия уже рухнула, ее нужно доламывать, не затягивая. Иначе может быть авария. Вдруг хлынет поток с фронта и начнется анархия. Солдат без убеждения — фигура страшная. После трехлетнего сидения в окопах он становится люмпеном.
— То, что старую армию мы сломаем, — это предрешено. Из старой армии уже ничего нельзя создать, — озабоченно произнес Ленин. — Это бредовые мечты Верховского, Духонина, что армию можно почистить и оставить в ней только верных «защите отечества». Тогда в армии останутся только генералы да эсеровские комиссары. То, что армия разваливается окончательно, — это непреложный факт. Этому с успехом содействуют наши армейские комитеты. Но создавать армию нужно. Появляются очаги наших российских вандей. В Оренбурге разбойничает казачий полковник Дутов, на Дону Каледин собирает силы. Украинская рада открыла путь всем казачьим полкам на Дон. Тут уже одними отрядами Красной гвардии не обойдешься. Силе противопоставляют силу. У Каледина, наверное, не меньше десяти дивизий. Оренбургских казаков не так много, да и не все казачьи полки идут там за Дутовым. Жаль, что мы распустили казачий полк Томина. Нужно было задержать в Москве. Интересный казак. Это один из тех, кто будет нашим полководцем. Представляете, какой авторитет у этого человека, если целый полк снял с фронта и повел на помощь москвичам в дни Октябрьского восстания?! Не нужно сомневаться, что такие, как Томин, в дутовские отряды не пойдут. Пришло время серьезно обсудить вопрос об армии в ЦК. От милиционной системы нужно отказываться.
— Но не призывать же в армию, — раздумывая, произнес вслух Гусев. — Слово «призыв» у народа ассоциируется с принуждением. Меньшевики тут же поднимут самум и демагогию о насилии и сознательности.
— То, что в гражданской войне хорошо и великолепно воевать будут только добровольцы, доказано историей, — снова перебирая письма, вымолвил Ленин. — Это понимают даже такие мастодонты муштровой военщины, как Алексеев. Не хочу — не воюю, стою в стороне. И знаете, кто сперва отойдет в сторону? Мужик. Особенно сибирский.
— В добровольную армию не должны проникать чуждые нам классы. Они придут только разлагать ее.
Гусев разыскал какое-то письмо.
— «Вы, гражданин Ленин, — стал читать он строки, подчеркнутые красным карандашом, — и вся ваша совдепия лишили нас, земледельцев, земли. Вы передадите ее лодырям, которые стали батраками только потому, что их отцы пропили свои наделы. Они пропьют ту землю, что вы им раздаете, отбирая у настоящих кормильцев. Мы, землеробы, испокон роду кормили всю Россию и всю армию. А ваши красногвардейцы приходят теперь и забирают наш хлеб. Разве это закон? Такое государство люди скоро поймут и проклянут. Вы всех по ветру пустите». Вот такой субъект проберется в армию и исподволь станет разлагать людей. Путиловцев и выборжцев эта моль не тронет. Их характеры ей не по зубам. Но на неустойчивых людей она действовать будет.
— Очевидно, что армию нужно создавать из добровольцев. Но кто будет их учить? Как? Кто будет командовать частями? — Ленин, наклонясь над бюваром, черкнул несколько слов в блокноте. — Недавно я беседовал с генералом, профессором Николаевской академии. Этот человек, знающий историю армии, не мог припомнить, где и как создавались революционные армии, как обучали их. Маркс и Энгельс говорят только о том, что армия необходима. Нужно вести самостоятельные поиски.
