— С саботажем служащих мы покончим, а саботаж военного начальства — дело опасное, — Ленин посмотрел на члена комитета по военным и морским делам Крыленко, обросшего, с воспаленными от постоянного недосыпания глазами. — Главное командование армией явно саботирует. Когда была, Николай Васильевич, отправлена радиотелеграмма главнокомандующему Духонину с предписанием начать переговоры о перемирии?
— Скоро истекут сутки, — ответил Крыленко.
— Почему же вы не требуете от подчиненного немедленного ответа? — Ленин говорил сурово. — Почему Духонин не выполняет приказа о переговорах с немецким командованием? Съезд Советов постановил начать переговоры о мире. Решение съезда — это решение народа. Выходит, что у генерала Духонина есть какие-то более важные дела, нежели выполнение воли народа?
— Чем занят генерал Духонин — хорошо известно, — усмехнулся Сталин. — Зачем ездили в Могилев господа Чернов и Авксентьев, какие разговоры вели там с Духониным, гадать не приходится. В Петрограде уже на рынках судачат о том, как меньшевики и народные социалисты обивают пороги послов, предлагая своих лидеров на посты премьеров.
— Эта листовка, — Ленин поднял со стола небольшую прокламацию, — привезена из Минска. Эсеры сочинили воззвание к солдатам. Они сулят образовать новое правительство с участием всех партий, заявляют, что его признают сразу все иностранные державы. Они идут на прямой обман, уверяя солдат, что это новое правительство приступит немедленно к переговорам. Листовку, очевидно, сочиняли комиссары, назначенные Временным правительством. Бездействие и молчание Духонина возмутительны! Я предлагаю принять самые решительные меры и потребовать от Духонина выполнить постановление съезда Советов.
— Я сейчас же отправлюсь к прямому проводу, Владимир Ильич, — сказал покрасневший Крыленко. — Я повторю приказание.
— Действовать надо еще решительнее, — Ленин поднялся из-за стола. — Я предлагаю выделить делегацию из состава правительства. Она должна вызвать к прямому проводу Духонина и потребовать немедленного выполнения отданного ему приказа. Прошу называть кандидатов.
— Ленин! Сталин, Крыленко! — раздались голоса.
— Ставлю на голосование. Кто за названных кандидатов? Единогласно. Нам нужно отправляться немедленно.
— Владимир Ильич, раньше выеду я, — предложил Крыленко, — передадим вызов Духонину.
— Не беспокойтесь, Николай Васильевич, начальник телеграфа уже получил приказание вызвать генерала Духонина к двум часам ночи.
По пути из Смольного в Главный штаб для переговоров с Духониным Ленин не обронил ни одного слова.
На телеграфе Главного штаба их встретил комиссар центрального телеграфа, по-военному доложил:
— Товарищ Ленин, по вашему приказанию аппарат для переговоров подготовлен. Работать будет телеграфист Тихменев.
— Запросите Могилев, товарищ Тихменев: временно исполняющий обязанности Верховного главнокомандующего у аппарата? — приказал Ленин.
Поползла лента. Ленин прочел вслух:
— «Дидерихс». Это не та личность, которую вызывали. — И тотчас продиктовал Тихменеву: — Попросите исполняющего обязанности главковерха. Если генерал Духонин не несет этих обязанностей, то попросите лицо, которое его заменяет. Насколько нам известно, генерал Духонин своих полномочий еще не слагал.
— Интересно, какой ход сделают они, — озадаченно произнес Сталин.
Ленин стал принимать от Тихменева новую ленту.
— «Исполняющий должность главковерха генерал Духонин ожидал вас до часу ночи, теперь спит. Аппарат не действовал, а затем был занят Ставкой».
— Запросите их, получена ли радиотелеграмма Совета Народных Комиссаров и что сделано для исполнения приказа?
Из аппарата поползла пустая лента. Тихменев стал проверять исправность аппарата и только пожимал плечами.
Ленин, заложив одну руку в карман, другой поглаживая себя по голове, спокойно ждал ответа Ставки.
— Сейчас начнется декламация, будут увертываться от прямого ответа, — сказал он.
— Отвечают. — Тихменев передал ленту Ленину.
Ставка пыталась оправдать свое молчание. Она сообщила, что телеграмма государственной важности была принята без номера и без даты, поэтому генерал Духонин попросил генерала Маниковского подтвердить ее подлинность.
— Что же ответил на этот вопрос Маниковский, в каком часу был послан запрос и каким образом, — сразу же продиктовал Ленин, — по радио, по телефону или по телеграфу?
Ставка немедленно ответила:
— Ответа еще не получено, и час назад послана просьба ускорить ответ.
— Прошу точно указать, в котором часу и каким именно способом послан первый запрос. Нельзя ли поскорее?
— Телеграмма была послана генералу Маниковскому по аппарату и по радио, — отвечала Ставка. — В котором часу, сейчас скажут.
После длинной паузы снова поползла лента:
— Телеграмма передана в девятнадцать часов пятьдесят минут.
— Почему одновременно не был послан этот запрос мне? Главковерху известно, что генерал Маниковский — лицо, в обязанности которого входит техническая работа, снабжение и продовольствие, в то время как политическое руководство деятельностью военного министра и ответственность за таковую лежит на мне.
