Ленин отошел от аппарата, предугадывая, что в Ставке долго будут сочинять ответ на этот категорический запрос.
— Отвечают, — тихо сказал Тихменев.
— Что и следовало ожидать: «По этому поводу ничего не можем ответить», — прочитал Ленин. — Сейчас мы заставим их отвечать. Передавайте, товарищ Тихменев… Мы категорически заявляем, что ответственность за промедление в столь важном государственном деле возлагаем всецело на генерала Духонина, и безусловно требуем, во-первых, немедленной посылки парламентеров, а во-вторых, личной явки генерала Духонина к проводу завтра ровно в одиннадцать часов утра. Если промедление с началом переговоров о перемирии приведет к голоду, развалу, поражению или к анархическим бунтам, то вся вина ляжет на вас, о чем будет сообщено солдатам.
Сразу же выползла из аппарата лента ответа.
Ленин, принимая ее, прищурился.
— «Об этом я доложу генералу Духонину», — прочел он. — Не хватило выдержки у генерала Дидерихса. Мне кажется, Дидерихс говорил под диктовку Духонина.
— Когда доложите? — продиктовал Ленин. — Сейчас? Тогда ждем Духонина.
— Сейчас разбудят, — улыбнулся Тихменев, передавая ленту Ленину. Он не успел ее оторвать, как из аппарата снова стала выходить лента.
— «У аппарата временно исполняющий обязанности главковерха генерал Духонин», — прочел Ленин.
Крыленко и Сталин вплотную подошли к аппарату.
— Передавайте, — сказал Ленин. — Народные комиссары у аппарата. Ждем вашего ответа.
Закончив фразу, Ленин приподнял руку, как бы призывая большую невидимую аудиторию к вниманию.
Ответ стал поступать. Ленин молча пробегал текст телеграммы, передавал ленту Сталину и Крыленко. Духонин запрашивал о том, получил ли Совет Народных Комиссаров какой-либо ответ на свое обращение к воюющим государствам о мире, как поступят с румынской армией, будет ли перемирие сепаратным, общим или частным.
— Придется разъяснять недоумевающему генералу. — Опираясь руками на аппарат, Ленин продиктовал: — Текст посланной вам телеграммы совершенно точен и ясен, в нем говорится о немедленном начале переговоров о перемирии со всеми воюющими странами, и мы решительно отвергаем право замедлять это государственной важности дело какими бы то ни было предварительными вопросами. Настаиваем на немедленной посылке парламентеров и извещении нас ежечасно о ходе переговоров…
— Что и следовало ожидать, — иронически произнес Ленин, пробежав ответ Ставки. — Только послушайте, Николай Васильевич: «Вопросы мои чисто технического характера, без разрешения которых невозможно ведение переговоров». Эдакий беспомощный юнкеришко, а не главнокомандующий.
Ленин знаком дал понять Тихменеву, что начинает диктовку:
— Вы не можете не понимать, что при переговорах возникает много технических, вернее, детальных вопросов, на которые мы дадим ответ по мере того, как эти вопросы будут возникать или ставиться неприятелем, поэтому еще раз и ультимативно требуем немедленного и безоговорочного начала формальных переговоров о перемирии между всеми воюющими странами. Благоволите дать точный ответ.
— Что остается теперь ответить Духонину, — сказал Сталин, — каждому понятно, что от него требуют не заключать перемирия, а только начать переговоры.
— Он прекрасно понимает все. Он понимает, что его ожидает, если он откажется начать переговоры о перемирии. Но он, очевидно, получил уже соответствующую консультацию от военных миссий.
Ленин посмотрел на аппарат. Снова выходила пустая лента.
— Духонин ищет формулу отказа вести переговоры… Ну, кажется, нашел. «Я могу только понять, — читал Ленин, — что непосредственные переговоры с державами для вас невозможны, тем менее они возможны для меня от вашего имени. Только центральная правительственная власть, поддержанная армией и страной, может иметь достаточный вес и значение для противников, чтобы придать этим переговорам нужную авторитетность для достижения результатов. Я считаю также, что в интересах России заключение скорейшего всеобщего мира».
Ленин еще раз перебрал ленту телеграммы и кивнул Тихменеву:
— Отказываетесь ли вы категорически дать нам точный ответ и исполнять нами данное предписание?
Духонин стал отвечать сразу, как только были переданы последние слова вопроса Ленина.
«Точный ответ о причинах невозможности для меня исполнить вашу телеграмму я дал и еще раз повторяю, что необходимый для России мир может быть дан только центральным правительством. Духонин».
Ленин стоял выжидая, пока с телеграммой ознакомятся Крыленко и Сталин.
Лицо его было напряженным, резко проступили скулы.
— Я предлагаю закончить разговор с этим генералом, выжидающим приказа какого-то центрального правительства, — сказал Ленин, — его нужно уволить от исполнения обязанностей главковерха. И назначить на его место… вас, Николай Васильевич. — Он перевел взгляд на Крыленко.
— Это единственно приемлемое решение в создавшихся условиях, — согласился Сталин.
Ленин показал Тихменеву глазами на клавиши аппарата и стал диктовать, отделяя каждое слово:
