Они прошли двором почти к самой Неве. Ленин обернулся, посмотрел на Смольный. Ярко светились в декабрьской ночи его окна. Напряженная жизнь кипела там днем и ночью. К ночи становилось даже еще люднее. Вокруг здания полыхали костры, возле них грудились красногвардейцы. Из ближайшего автопарка доносились гудки машин.
Ленин хотел было повернуть обратно в Смольный, но Крупская удержала его за рукав:
— Володя, подыши еще, отдохни.
— Я покину вас, — извинился Лебедев-Полянский. — Мне нужно добираться на Петроградскую сторону.
— Мы проводим вас до Лафонской площади…
— Вы, Павел Иванович, как только натолкнетесь на какую-нибудь «рогатку» в издательских делах, — пожимая руку Лебедеву-Полянскому, сказал Ленин, — обязательно звоните мне или передайте через Надежду Константиновну. Нужно подумать об организации большого государственного издательства и подсчитать, какими тиражами выпускать Белинского и Гоголя, чтобы мужики несли их с базара. Пригласите хороших писателей вести издание определенной серии, чтобы на титульном листе было имя того, кто ведет серию. Придется уговаривать?.. Необходимо уговаривать! Много болтовни вокруг саботажа интеллигенции. Есть такие, которые убежденно саботируют все, что мы начинаем делать, но есть просто колеблющиеся, стоящие на перепутье… Ну, мы снова к себе.
— Володя, отдохни, — настоятельно произнесла Крупская.
Ленин пошел по аллее.
— К тебе не приходили сегодня путиловцы? — вспомнил он. — Была у меня делегация. Просят помощи в организации детской музыкальной школы. Детская музыкальная школа! Обязательно нужно открыть. Кто в России мечтал о музыкальном образовании для пролетарских детей? Это одно из замечательных явлений революции. Не помню, в Швейцарии были школы такого типа? Рабочие хоры там хорошие, клубы замечательно организованы. Следует организовать такие клубы и у нас. Анатолий Васильевич этим занимается?.. Кажется, у него резкий театральный крен. Почти каждый день докладывает об организации нового театра, и непременно с эпитетом «новаторский». А что там новаторского, нужно посмотреть. Обязательно выкрою время и сходим в театр. Конечно, не в новаторский и не в экспериментальный, а в классическую Александринку. Хорошо бы пригласить на гастроли Художественный театр с такими спектаклями, как «Извозчик Геншель». Столько лет прошло, а любая сценка встает как живая. Я Анатолию Васильевичу посоветовал ввести в репертуар пьесы о рабочем классе. Говорит, кроме «Ткачей» Гауптмана, ничего нет. Значит, нужно инсценировать такие замечательные вещи, как горьковская «Мать»… Ты не простыла, Надя? Боже мой, руки как ледышки! Пошли домой.
— Ко мне сегодня наведались работницы из той воскресной школы, где я преподавала… — начала было рассказывать Крупская.
— Замысел разгадан, Надюша, — рассмеялся Ленин, — хочешь задержать меня на прогулке. Расскажешь дома, когда вернусь с заседания. Сейчас мне нужно посмотреть, что там наши наркомы проектируют. Многие страдают гигантоманией, хотят в один день все перевернуть и устроить коммунистический рай на земле. А работы на годы… Очень трудной работы. Проекты пишут, а о том, кто их выполнять будет, мало заботятся. Некоторые с какой-то ненавистью произносят слова «буржуазный специалист». Но ведь пролетарских институтов не было. Шляпников наслушался в Париже максималистских бредней о «рабочем царстве» и повторяет их, как соборный протопоп «иже со святыми».
Совет Народных Комиссаров заслушивал доклад наркома труда Шляпникова о планах работы промышленности. Опершись локтями о стол, Ленин перелистывал книгу. Казалось, он не слушает докладчика. Впервые приглашенные на заседание Совета Народных Комиссаров удивленно поглядывали на Ленина. Но Шляпникова это не смущало. Он с упоением человека, ступившего на неизведанную землю, докладывал о планах развития промышленности Петрограда, строительстве новых предприятий, механизации их. Он подчеркивал, что план составили коллективно члены коллегии Наркомата труда и Центрального совета профсоюзов.
Ленин отложил книгу, показал докладчику часы. Шляпников понял, что время, выделенное ему, истекло. На доклад отводилось не более десяти минут, а он говорил уже двенадцать.
— Сейчас скажу о последнем мероприятии, Владимир Ильич, и заканчиваю, — попросил Шляпников.
— Сожгли тринадцать минут, а пока — ни огня, ни дыма, — под общий смех сказал Ленин. — Хорошо, отпустим две минуты на «закругление».
Шляпников, закончив доклад, стал собирать в папку таблицы, диаграммы.
— У меня вопрос, — сказал Ленин, когда Шляпников сел за стол. — Вырабатываются ли на заводах гвозди, плуги? Как обеспечены фабрики сырьем и топливом?
Шляпников пожал плечами:
— Такие справки можно будет составить.
