«Нет дыма без огня. Слухи о тезисах Ленина, оглашенных им на совещании партийных работников в январе, подтвердились.
В этих тезисах особенно примечательна уверенность, что успех социалистической революции в России обеспечен.
«…Нет также никакого сомнения, что крестьянское большинство нашей армии в данный момент безусловно высказалось бы за аннексионистский мир, а не за немедленную революционную войну, ибо дело социалистической реорганизации армии, влития в нее отрядов Красной гвардии и пр. только-только начато».
«Заключая сепаратный мир, мы в наибольшей,
Все точки над «и» поставлены!
В этих тезисах логика реалиста. «Нужно признать, — говорят даже некоторые офицеры в нашей миссии, — это трезвый учет сил. У России уже нет армии».
«24 февраля Троцкий, вернувшийся из Бреста, доложил Совнаркому о конференции, о своей позиции. Говорят, что он снят с поста, в газетах опубликовано сообщение, что он назначен руководить продовольственным делом в стране. Но официального сообщения о снятии с поста народного комиссара иностранных дел не было, в нашем посольстве комментируют это обстоятельство как осторожный шаг — ведь у дипломатов отставка министра расценивается как перемена политического курса. В нашем посольстве считают, что Троцкий вернул Россию к войне с Германией. Садуль рассказал, как восторженно встретил глава нашей миссии заявление Троцкого. Он считает, что теперь русским нужно обороняться, они примут от Франции помощь и сами помогут союзникам, формируя для них новые части».
Часовой у входа в Смольный внимательно изучал пропуск, протянутый ему молодым человеком с энергичным пытливым лицом, в хорошо пригнанном пальто, модной фетровой шляпе.
— Почему так пристально рассматриваете? Прочли фамилию, и хватит, — недовольно сказал посетитель. — Я член Центрального Исполнительного Комитета. Есть какие-то подозрения, вызовите начальника караула или коменданта. Не знаете службы…
