— Я уверен, что этого никто не одобрит. Ленин авторитетен в массах, особенно в рабочих районах…
— Ленин не имеет большинства в вашем ЦК, — возбужденно доказывал Камков. — Даже Дзержинский против мира. Сталин колеблется… — Камков вдруг оборвал тираду, быстро прошел к двери, постоял, прислушиваясь к чему-то, вернулся к столу.
— С объективными фактами нужно считаться! — кичливо выкрикнул он. — Мы ведущая партия страны! Не хотите считаться с нашим мнением? Мужицкая Русь скажет свое слово! Сейчас мы предлагаем свое сотрудничество. А через несколько дней вы раскаетесь в том, что отвергли его.
— Я в заговорах не собираюсь участвовать. Я прямо заявил, что выйду из ЦК и откажусь редактировать «Правду», если линию Ленина одобрит большинство. — Бухарин аккуратно сложил листки с набросками, несколько раз перегнул их и спрятал в карман. Затем рывком надел кепку.
— А в сговорах? — язвительно спросил Камков.
— И в сговорах!
— В сговорах по распределению портфелей? В любых случаях вам без нашей помощи не обойтись. Вы сейчас, наверное, направитесь в свой ЦК. Можете сообщить вашим товарищам…
— Ваш ЦК поручил вам вести переговоры с «левыми коммунистами»? — нахмурился Бухарин. — А если мы наш разговор сделаем достоянием гласности…
— Вы этого никогда не сделаете. Вы боитесь Ленина, — насмешливо сказал Камков. — Продумайте то, о чем я говорил вам.
— Этот разговор меня ни к чему не обязывает, — резко заявил Бухарин, торопливо выходя из комнаты.
— Очень ко многому, — услышал он вдогонку.
Бухарин шел по коридору Смольного, удрученно раздумывая над тем, как поступить.
«Пойти к Ленину? Рассказать о приходе Камкова, о его предложении? Как быть?..»
Чьи-то грузные шаги заставили Бухарина оглянуться. В сумраке коридора синевато поблескивали стекла очков Радека.
— Ты видел Камкова? — Радек почему-то насмешливо посмотрел на Бухарина. — Он в Таврическом хотел найти тебя. Я сказал, что ты ушел в Смольный.
— Ты куда сейчас, Карл? — не отвечая на вопрос, поинтересовался Бухарин.
— В Таврический, на фракцию.
«Может быть, Камков вел разговор и с Радеком?.. Как поступить? Не спрашивать же об этом Карла прямо? Подожду. Когда-нибудь при случае пооткровенничаю с Лениным, пусть похохочет. Он любит смешные истории».
— Меня атаковал Прошьян, — нарушил молчание Радек. — Трудно понять, чего он хочет, говорит намеками.
— На что намекает Прошьян? — останавливаясь, спросил Бухарин, пытливо глядя на Радека.
— Такой смешной человек, — расхохотался Радек. — С кавказским юмором говорит: «Чего вы волнуетесь, коммунисты? В Мексике в один месяц по три премьера меняются, а у нас такая тихая революция. Три месяца подряд один премьер. Уйдет Ленин — не беда, выберете другого».
Экстраординарное собрание Академии наук должно было начаться в одиннадцать часов, но уже в половине одиннадцатого за столом конференц-зала сидело несколько академиков.
Углубился в просмотр каких-то таблиц математик Стеклов. Читал газету Марков, рассматривал и передавал фотографии Шахматову исследователь Черного моря Андрусов.
В зал вошел, внося с собою струю холодного воздуха, академик Платонов.
— Метель, метель, — прохаживаясь вдоль стола и потирая руки, раздраженно заговорил он. — В природе метель, в политике метель. Замело Россию. Вез пути, без дороги. Получаю сообщение: состоится экстраординарное собрание! Нужно ли нам изводить время на обсуждение планов якобинского публициста Луначарского?!
— Мы обязаны рассматривать все предложения правительственных органов, — спокойно сказал академик Стеклов, — тем более нас приглашают творить полезное.
— Какого правительства? В России сейчас нет правительства. Учредительное собрание, которому народ доверил избрать законное правительство, разогнано. Кому мы должны отвечать? Ответить — значит признать правительство. А сколько это правительство просуществует, в записке не сообщается. Его сроки прошли. Вы сегодняшнее сообщение читали? — Платонов вытащил из бокового кармана скомканную газету и стал громко читать:
— «Совет Народных Комиссаров видит себя вынужденным, при создавшемся положении, заявить о своей готовности формально подписать мир на тех условиях, которых требовало в Брест-Литовске Германское правительство». Это капитуляция! А с капитулянтами не церемонятся. Теперь немцы предложат такие условия, что от России останутся только воспоминания. Что вы думаете, народ согласится с таким миром? «Совет Народных Комиссаров выражает свой протест по поводу того, что Германское правительство двинуло войска против Российской Советской Республики, объявившей состояние войны прекращенным и начавшей демобилизацию на всех фронтах». Протест. Хм! На войне протестуют штыками, а не радиограммами. Распустили армию! Немцы уже захватили Двинск, на днях войдут в Псков и Нарву. Идут, не встречая сопротивления. Мне говорили об этом офицеры Генштаба. В такие дни нужно объединить все силы народа, а большевики их разъединили.
Платонов отошел от окна и передал газету академику Шахматову.
