— Объявили бойкот. Отстранились от работы, — продолжал Ленин. — Какая-то детская игра в социализм! Требуют декретировать национализацию. Нужно управлять предприятиями. Эта работа дается не каждому, она требует особых свойств. Извольте учиться без чванства. У Тит Титычей? Да, и у них, и платить им за учение… Митингами и голосованием не управляют… Все их тезисы оказались бумажкой с горячими призывами. Ждать торжества социалистической революции во всем миро. Сколько прикажете ждать? С чем ждать? Ждать, пока все окончательно развалится и будет дезорганизовано? Или по методу товарища Осинского сразу все национализировать, а по методу Ломова в деревне все обобществить? Ждать полной победы пролетариата в международном масштабе. Теперь ваш покорный слуга уже не только соглашатель, но и реставратор капитализма. Не улыбайтесь. Я же возвращаю старые порядки. Понять не могут того, что власть завоевана, нужно заниматься экономикой. Немного потерпим… Попытаемся образумить. Сегодня ЦК поручил мне написать тезисы. А потом, скажем прямо, хватит с нас «левых»… Быть в партии — значит подчиняться ее дисциплине, не дробить ее на фракции. Силы нужно собирать, а не распылять… Что нового в Питере? С чем добрым приехали? — наконец садясь за стол и подвигая к себе папку с материалами для заседания Совнаркома, спросил Ленин. — Вижу, настроение у вас мажорное.
— Угадали, Владимир Ильич, привез ответ Академии наук. Он был принят на экстраординарном собрании девятнадцатого февраля.
— Значит, слухи, что ученые обсудили его в дни наступления немцев, верны?
Луначарский вынул из портфеля обращение Академии наук.
— А ведь очень важный документ, — прочитав его, сказал Ленин. — Это победа революции, победа, о которой я мечтал, когда в Цюрихской библиотеке знакомился с работами Комитета по изучению производительных сил… Анатолий Васильевич, что сейчас творится в научных кругах? Над чем работают корифеи науки? Что у Ипатьева? Что нового в лаборатории Рождественского? — расспрашивал Ленин.
Луначарский не был подготовлен к пространной информации об исканиях ученых. Он слышал о работах Павлова, но исследования профессора Рождественского, академика Ипатьева для него были терра инкогнита.
— Ученые пожали нам протянутую руку… Известно, что они не знают, где издать свои труды. Там у них бесценные богатства. Пока под спудом. Поручите Лебедеву-Полянскому. Он уже стал выпускать Белинского и Гоголя… Выходит, что в Питер следует срочно посылать товарища для уточнения задач, какие помогала бы нам решать Академия наук… Думаю, с этой миссией Горбунов справится. После уточнения задач прошу, Анатолий Васильевич, выступить на президиуме ВЦИКа с докладом. Начнем обновлять землю, добывать энергию, вскрывать клады земли… Еще одна карта «левых» бита. Только полчаса назад Бухарин и Оболенский доказывали, что ученые будут продолжать саботировать все планы Советской власти, что они будут сотрудничать с нами только по принуждению.
— Есть опасность, что буржуазные специалисты будут идеологически влиять на нашу молодежь, — высказал свои сомнения Луначарский.
— Нам прежде всего следует уберечь молодежь от левацкого отрицания буржуазной культуры.
— Меня беспокоит, Владимир Ильич, не собьют ли наших молодых рабочих и крестьян их ученые наставники… Останутся ли наши парни и девушки нашими, став интеллигентами.
— Эту панихиду оставьте меньшевикам.
Ленин стал что-то набрасывать на листке блокнота. Луначарский собрал в портфель бумаги.
— Рано собираетесь уходить, Анатолий Васильевич, — продолжая писать, заметил Ленин.
— Вы утомились, Владимир Ильич, потом скоро заседание Совнаркома.
— У меня к вам два вопроса. Как дела с монументальной пропагандой? Что сделано?
— В Петрограду скульптор Залит заканчивает памятник Лассалю. Установят его на Невском возле Городской думы. Заказали несколько мемориальных досок…
— А в Москве кто работает, кого привлекли? Никого? Почему? Скульпторов нет или не желают сотрудничать? О важности монументальной пропаганды мы уже говорили. Может быть, объявить конкурс, поощрить людей? Второе. Кто создает революционные песни? — Ленин подошел к окну, распахнул форточку. — Скоро Первомай. Пролетариату нужны свои песни, яркие, призывные. Привлекайте композиторов, поэтов. Печатайте их произведения в газетах. Как хорошая песня заряжает людей!
В кабинет вошел Горбунов. Ленин взял папку материалов, подготовленных к заседанию Совнаркома, и, стоя у окна, развернул ее на подоконнике.
