Вот поучительная иллюстративная модель: двадцать человек оказались в заложниках у грабителя и вымогателя, вооруженного шестизарядным ружьем. Они могут одолеть его ценой шести жизней, если у них есть средства, позволяющие решить, чьи это будут жизни. Они также могут одолеть его без потерь, если явным образом свяжут себя угрозой одолеть его в схватке и если смогут одновременно связать себя обещанием воздержаться от высшей меры наказания, когда они его поймают. Преступник может удержать их от выдвижения угрозы, если заранее явным образом свяжет себя обязательством стрелять, пренебрегая любой последующей угрозой, исходящей от этих двадцати, или сможет продемонстрировать, что не верит их обещанию. Если они не смогут передать преступнику свою угрозу (например, если он иностранец и не понимает их языка) то одних лишь слов для разоружения будет недостаточно. Они также не смогут угрожать, не договорившись об этом между собой, а если преступник пригрозит застрелить любых двоих, кто заговорит между собой, он сможет помешать соглашению. Если эти двадцать человек не смогут найти способа разделить риск, то может оказаться так, что никто из них не станет выполнять угрозу первым, и, следовательно, нет возможности сделать угрозу убедительной. Преступник же, если сможет объявить «формулу стрельбы», скажем, «кто первый двинется с места, первым получит пулю», может запугать нападающих, если те не найдут способ броситься на него разом, «без первого». Если четырнадцать из этих двадцати смогут пересилить остальных шестерых и заставят их двинуться первыми, они покажут, что смогут одолеть преступника: угроза будет успешна, и бандит сдастся, отчего выиграют даже шестеро «списанных в расход именно благодаря тому, что у них нет возможности избежать опасности. Если эти двадцать могут одолеть преступника, но не имеют способа дать ему сбежать, обещание неприкосновенности становится обязательным. Но если они не смогут отречься от своей способности впоследствии опознать преступника и свидетельствовать против него, то может оказаться неизбежным позволить ему захватить заложника. Это, в свою очередь, зависит от способности оставшихся девятнадцати принудить друг друга к выполнению своего собственного соглашения, чтобы своим молчанием защитить заложника... и т.д. Когда мы сможем установить важнейшие составляющие различных игр этого вида, мы сумеем лучше понять основы власти непопулярного деспота, или хорошо организованного влиятельного меньшинства, или условий успеха восстания.
В этой главе сделана попытка предложить типологию распространенных ходов и структурных элементов, которые заслуживают исследования в рамках теории игр. Это такие ходы, как «угроза», «обещание», «разрушение коммуникации», «делегирование принятия решения» и т.д., а также структурные элементы, т.е. коммуникация и средства принуждения к исполнению обязательств или решений.
Примером стандартного «хода» является связывающее обязательство, до некоторой степени проанализированное в главе 3. Если институциональная среда позволяет потенциальному покупателю связать единственное «окончательное» предложение с крайне сильным наказанием в случае, если он изменит свое предложение, — т.е. связать себя обязательством — то у продавца остается единственно возможное, жестко определенное решение: продать по предложенной покупателем цене либо отказаться от продажи. Возможность связать себя обязательством преобразует неопределенную ситуацию торга в двухходовую игру: один игрок связывает себя обязательством, а другой принимает окончательное решение. Игра становится детерминированной[62].
Этот конкретный ход, проанализированный в главе 3, упомянут здесь лишь как чрезвычайно простая иллюстрация типичного хода. Как отмечалось в главе 3, доступность и действенность этого хода зависят от коммуникационной структуры игры и от способности игрока найти способ принять обязательство так, чтобы нечто «принуждало» его действовать определенным образом. Кроме того, мы допустили асимметричную структуру ходов игры: «победителем» выходит тот, кто может связать себя обязательством или, если это могут сделать оба игрока, тот, кто примет обязательство первым. (Можно рассмотреть особый случай указания сторонами равной цены, но, предполагая симметрию, мы не можем сделать такой исход неизбежным.)
