Стратегия конфликта полностью

«Обязательство» в нашем случае следует толковать широко. Это маневры, которые ставят игрока в такое положение, что вариант неисполнения просто исчезает (как в случае, когда один водитель автомобиля запугивает другого, набрав такую скорость, что он явно не успевает затормозить). Это и маневры, безвозвратно оставляющие окончательное решение другой стороне, чья структура стимулов обеспечивает мотив для выполнения требования ex post (как в случае, когда карательными полномочиями наделяется садист или когда требования и обязательства передаются страховой компании), а также маневры, которые просто «ухудшают» собственный выигрыш угрожающей стороны в случае невыполнения угрозы так, что даже обоюдный ущерб становится более привлекателен (как в случае, когда невыполнение влечет за собой позорное клеймо труса или когда некто размещает витринное стекло перед своими товарами, или когда одна из сторон, выдвигая несколько неправдоподобную угрозу защищать территорию любой ценой, размещает на ней женщин и детей). Хороший пример из повседневной жизни приводит Эрвинг Гофман, который напоминает, что «продавцы, особенно уличные лоточники, знают, что нужно придерживаться линии поведения, которая наградит его дурной славой, если сопротивляющийся покупатель так и не сделает покупку. Тогда покупателя может оказаться в ловушке собственной деликатности и он купит, чтобы спасти лицо продавца и предотвратить то, чем обычно заканчивается такая сцена»[67].

Существует, однако, несколько способов, с помощью которых это представление о связывающем обязательстве осуществить угрозу может быть с пользой расширено. Следует заметить, что «твердое» обязательство означает применение за неисполнение угрозы некоего сильного наказания — такого, чтобы во всех обстоятельствах было предпочтительней выполнение взятого на себя обязательства. Это бесконечно (или, по крайней мере, избыточно) большое наказание, которое участник добровольно, безотзывно и открыто привязывает ко всем вариантам действия, кроме одного, которому он дал обязательство следовать. Это понятие может быть расширено, если предположить, что наказание имеет конечную величину и не обязательно столь велико, чтобы быть определяющим во всех случаях. На рис. 10 Столбец выигрывает, если ему принадлежит первый ход, если только Строка не свяжет себя обязательством i. (Обязательство фактически предоставляет Строке право первого хода.) Но если обязательство означает привязку наказания конечной величины к выбору строки ii, и мы покажем это в матрице, вычитая из каждого выигрыша Строки в строке ii некую конечную величину, представляющую собой штраф, то обязательство будет эффективным только в том случае, если штраф больше 2. Иначе Столбцу станет ясно, что Строка в ответ на II сделает ход ii, несмотря на обязательство. В этом случае обязательство становится просто потерей, которую Столбец возложил на самого себя, поэтому он избегает такого шага.

Точно так же обстоит дело и с угрозой. В отсутствие угроз при разыгрывании игры, показанной на рис. 11, решением является комбинация iii,II, вне зависимости от того, кому правила отдают право делать выбор первым: Строке, Столбцу или они выбирают одновременно. Но каждый может выиграть, если будет ходить вторым и поставит противника перед угрозой[68]. Столбец станет угрожать выбором I против выбора iii, а Строка пригрозит выбором I против выбора II. Но если угроза наказывается штрафом, то нижний предел любого «убедительного» штрафа для Столбца равен 4. Любой меньший штраф позволит ему предпочесть выбор II выбору I, когда Строка выбирает iii. Нижний предел «убедительного» штрафа за несоблюдение правил для Строки равен 3. Тогда, если сложится ситуация, в которой штрафы должны быть уравнены, штраф меньше 3 не будет влиять на ситуацию, и исходом игры станет iii,II; штраф больше 4 пригоден для обоих игроков, и «победителем» станет тот, кто первым воспользуется угрозой. Размер штрафа между 3 и 4 применим только к Строке, которая в этом случае побеждает. В этом последнем случае игрок, который в большей степени понесет урон из-за его собственной безрезультатной угрозы, оказывается тем, кто не может угрожать — но это происходит благодаря парадоксу, состоящему в том, что он неспособен призвать на свою голову достаточно ужасающее наказание.

Заметьте, что сравнение «большего вреда» в этом случае относится не к тому, чей ущерб от угрозы Строки будет больше — Строки или Столбца, а к тому, понесет ли Строка от исполнения своей угрозы больший ущерб, чем понесет Столбец, если он, уже выдвинул свою угрозу. Действительно, в условиях данной конкретной платежной матрицы, успешная угроза Строки есть та, которая при выполнении нанесет ей больший ущерб, чем Столбцу, в то время как потенциально неуспешная угроза Столбца нанесет ему при исполнении ущерб меньший, чем Строке.